Чтение онлайн

– Значит, – я вскакиваю, – мы должны это изменить!

Егор встает, медленно подходит ко мне почти вплотную.

– И в горе, и в радости?

Я внутри напряжена и вся вибрирую, как струна.

– И в богатстве, и в бедности? – продолжает нашу клятву Егор.

– Вместе! – шепчу я. – И никто не разлучит нас.

Резкий выдох! И тут же его губы на моих губах! Его рука на моей спине, на затылке.

– Маша, – шепчет, почти не прерываясь.

Молчу. Молчу, но не отталкиваю.

А он целует снова. Впивается. Настойчиво вторгается языком, втягивает в себя мои губы.

– Маша, – это уже звучит как просьба.

Касается губами скул, целует закрытые веки, виски.

– Маша…

Возвращается к губам, а у меня все рвется в груди.

Не могу без него. Медленно поднимаю руки, запускаю пальцы в его волосы.

– Не предавай меня, – шепчу.

– Никогда, родная.

– Егор! – слезы текут по моим щекам.

– Живу только для тебя, Марусь, – шепчет он.

И я вжимаюсь в его грудь, утыкаюсь носом в его шею. Мое тело сотрясается от рыданий, а Егор прижимает меня к себе, баюкает, словно ребенка.

И вдруг возмущенный крик.

Сашка, созерцающий все это, совершенно не понял, что происходит. Решил высказаться.

– Что? – смеется Егор. – Как это кто-то, кроме тебя, посмел ее тронуть?

Он подхватывает ребенка, но тот ясно дает понять, что хочет на руки ко мне.

– Вот ты деспот! – шутит мой муж.

– Весь в папу, – показываю ему язык я.

Полянский расплывается в улыбке. А мне в голову вдруг приходит дикая мысль.

– Егор, – я ошарашенно распахиваю глаза, – надо поехать в клинику.

– Зачем? – хмурится муж.

– Ну Федя с Лерой же девочку ждут?

– Вроде да.

– А по завещанию нужен мальчик.

– Ты думаешь… – он кривится как от боли.

– Твой отец вполне может это сделать! Даже если Федор и Лера решат беременеть сразу после родов, что вряд ли, то время еще есть, – пожимаю плечами. – Суррогатная мать, твой материал и вперед…

– Черт! – Егору, кажется, мерзко. Да и мне тоже. – Ты права. Сделаю это завтра же.

Он достает телефон, что-то набирает. Видимо, сообщение хозяину автомастерской… Потом поднимает на меня взгляд:

– Может, все же поменяем квартиру?

Егор

Мы договорились с Марусей, что я поеду в клинику, а она – к старухе Михницкой. Смешно, но эта старая дама вызывает во мне чувство спокойствия и надежности. И она точно не работает на моего отца.

Сейчас моя девочка должна быть в парке. У Елены Васильевны моцион: четыре тысячи шагов до обеда и столько же после. Как раз коляску накатают.

Я же забрал этот таз на колесах, в который отлично помещается коляска, три ребенка, стиральная машина и рояль, и еду в Москву. К центру планирования семьи и репродукции, в котором наблюдалась Маша.

По закону они не имеют права использовать мой материал вне заключенного договора. Но, зная моего отца… Я буду настаивать на уничтожении всего материала, находящегося в распоряжении клиники.

Милая дама на ресепшене настойчиво предлагает три вида чая и два вида кофе. Чуть не рычу на нее. Мне нужен директор центра.

Этот гад заставляет меня ждать. Кажется, минут семь…

Прохожу в кабинет, съедаю щедрую порцию улыбок и рукопожатий.

– Я хотел бы расторгнуть контракт и изъять свой биоматериал, – говорю категорично. – Мы с женой передумали.

– Ну что ж, – мужчина растроенно улыбается. Еще бы. Маруська сюда принесла целое состояние. – Если вы так категорично настроены.

– Более чем категорично.

– Хорошо, – еще раз улыбается директор. – Скажите, а вы решили прекратить сотрудничество с нашей клиникой по обоим контрактам?

П

Маша

– Нет, ну ты уничтожил? – переспрашивает Егора Елена Васильевна.

– ДА! – выкрикивает он.

Сказать, что он в бешенстве, ничего не сказать. Когда он приехал за нами, его просто трясло. Кажется, он готов был убивать.

Наверное, это все не для посторонних ушей, но, если честно, я испугалась. Стала распрашивать его о том, что произошло, прямо у Михницкой. Он отнекивался пару минут, но… Но потом взорвался словами и эмоциями…

А мне же надо было еще рассказать, что произошло в парке. Это точно лучше делать рядом с Еленой Васильевной…

Моя старушка на удивление спокойно восприняла историю о суррогатном материнстве.

– Там вообще надо посмотреть Уголовный кодекс, – она сложила руки на животе, рассуждает с абсолютно профессиональной невозмутимостью. – Мне кажется, под это дело должна подходить какая-то статья.

– Там же контракт! – вскидывает руки Егор. – С моей подписью!

– Ну, значит, подделка документов, – Михницкая непробиваема, но меня это сейчас не злит. Наоборот. Кажется, она единственный островок спокойствия в творящемся дурдоме.

– Тому, кто это сделал, я Уголовным кодексом грозить не буду, – рычит мой муж. – Я просто его придушу!

– Тогда он будет грозить Уголовным кодексом вам! – все так же ровно отвечает Елена Васильевна. – Ну, или его родственники.

– Не будут! Родственники! – Егор кричит. – Я об отце говорю!

– А-а… – кажется, на ее лице впервые проступили эмоции. И это удивление. – То есть вы уверены, что ЭКО, – она косится на Сашку, – втайне от вас инициировал ваш отец?

– Да! – Егор бьет рукой по столу, пугая Саньку. – Уверен!

– Чшш, – я подхватываю малыша.

Егор морщится, смотрит виновато. Подходит ко мне, утыкается лбом в мои волосы, гладит по спинке сына. Елена Васильевна хмурится, наблюдая за нами. Явно что-то обдумывает, прикидывает.

– Стоп, – хмурится Михницкая. – Давайте по порядку. Ты не могла забеременеть? – она указывает рукой на меня.