Чтение онлайн

– Почему ты мне сразу не сказала, что эта тварь достает тебя? Обливает грязью, клевещет?

Встает из-за стола, подходит ко мне, так быстро и неожиданно, что не успеваю отпрянуть. Поднимает рывком с дивана, прижимая к себе так близко, перехватывает дыхание.

– Отпусти меня! Какой же ты лицемер! – меня трясет, вырываюсь изо всех сил. – Я видела вас, лично присутствовала, когда она… стояла перед тобой на коленях. Ложью ты лишь добавляешь мне отвращения!

Знаю, что так нельзя. Нужно быть хладнокровной и не провоцировать хищника.

Увы, я уже не владею эмоциями.

Странно, но страха не чувствую. Все заполняет гнев. Немного сожаления, совсем крупицы, отголоски. Ведь оно того не стоило. Пусть это уже и не важно.

Алекс легко касается моих волос, словно пытаясь успокоить, как маленького ребенка.

– Ромина… Ты все для меня. Клянусь. Эта тварь больше никогда не появится рядом с тобой. Она была ошибкой. Да, я совершил очень серьезный проступок. Глупый. Никогда себя не прощу. До сих пор вспоминаю с отвращением.

– Она тебя не порадовала? – интересуюсь язвительно.

– Ромина. Я люблю тебя…

Глава 17

Я не дам ему обмануть себя снова! Но как же сложно сопротивляться, когда он так близко. Уворачиваясь от жарких пальцев, вырываюсь из сильных рук. Только бы не заплакать. Иначе проиграю эту схватку. Я должна быть сильной, справиться с эмоциями. Ради Артура. Ради нашего светлого будущего.

– Я хочу развода, – выдыхаю твердо.

– Ты об этом уже говорила, я помню. У нас сын, Ромина. Я совершил ошибку, но это можно исправить. Заставлю тебя снова мне поверить.

– Думаешь, если посадил Анису в тюрьму, то все исправил? Это бред! – смеюсь, меня трясет, начинается истерика. Оболенский снова обнимает меня, притягивает к себе. Я бью его по лицу. Не намеренно, получается инстинктивно. Как же бесит, что смотрит на меня с жалостью! Как он смеет?! Я не жертва, нет! Такое ощущение, что медленно умираю. Сердце кувалдой колотит по ребрам, ноги немеют.

– Хорошо, я не прошу тебя сразу поменять мнение, начать мне верить. Понимаю, что сильно оступился. Сейчас для тебя все слишком сложно. Но я докажу. Клянусь. Только нужно время.

Просто уму не постижимо, как он может быть настолько самоуверенным! Демонстрирует раскаяние и думает, что теперь все изменится и будет как он того желает?! Его слова меня шокируют, внутри все леденеет, хочется выбежать из кабинета и забаррикадироваться в своей комнате!

Мысленно уже бегу, прячусь.

Но в реальности продолжаю слушать…

– Что ты можешь мне доказать?? – пытаюсь отодвинуться, но упираюсь спиной в руку Алекса. Он не должен обнимать меня! А мне не должно быть так уютно от тепла его руки…

– Дай мне время, – Наклоняется к моему лицу. Смотрит на губы.

– Не смей, – вырывается с дрожью.

– Прости меня, Ромина. Прости, – стоном с придыханием, обводит подушечкой большого пальца контур нижней губы, не отпуская моего взгляда.

В голове шум, жидкий огонь несется по венам, смывая остатки здравого смысла. Руки мужа повсюду. Гладят, сжимают, сминают платье. Губы накрывают мои, уверенно и властно, совсем как раньше. Терзают, уносят в другое измерение… Пока не кусаю его за нижнюю губу. Во рту появляется вкус крови, Оболенский меня отпускает. Я отшатываюсь, едва дыша. Алекс отходит от меня. Машинально поправляю растрепанные волосы. Оболенский тоже дышит тяжело, его плечи напряженно подрагивают.

– Не смей так больше! Никогда!

Злость закипает огненной лавой. Наглый, невыносимый, самоуверенный подонок!

– Я тебя ненавижу.

– Понимаю, – поджимает губы Оболенский. – Расскажи мне все.

– Что? О чем ты? – совершенно ошеломлена, как быстро он сменил тему разговора.

– Я хочу знать, как долго тебя терроризировала Аниса. Что ты видела? У меня с ней было… лишь один раз. Минутная слабость. Я не оправдываюсь, Ромина. Понимаю, что сильно налажал. То, что она несла в тот день в доме моей матери – уму непостижимо. Она никогда не представляла для меня никакого интереса, клянусь.

– Не хочу это слушать! – закрываю уши ладонями.

– Прекрати вести себя как ребенок, – рявкает жестко. – Ты стала матерью. Теперь должна не только о себе беспокоиться. Своем уязвленном самолюбии. Понимаю, что вся эта история тебя ранила. Но она – лишь эпизод в длинной жизни. Думай о сыне. Ему нужны оба родителя. Нам нужно будет проработать свои ошибки. Возможно, сходить к семейному психологу.

Только что муж целовал меня, горячо и страстно, а теперь обескураживает своей холодностью. У меня начинается истерика, теряю контроль, дрожу, рыдаю, Алекс снова обнимает, я царапаю его рубашку, дергаю, в бессознательном желании причинить вред, разорвать. Словно это поможет унять душевную боль. Затянет зияющую рану в груди.

Оболенский снова обнимает, вытирает пальцами мои слезы.

– Все хорошо, малышка. Дыши глубже. Просто дыши.

Не могу поверить в хорошее! Просто не могу!

– Я хочу вернуться к Артуру, – шепчу измученно.

– Не стоит в таком состоянии. Сначала лучше успокоиться. К тому же, нам нужно закончить разговор. Я хочу услышать историю от и до. Когда Аниса начала так нагло вести себя? Что еще, помимо того, что я слышал, она тебе наговорила?

– Я видела вас… В той квартире! Своими глазами! – выкрикиваю ему в лицо. Сейчас не понимаю, как смогла держать это в себе так долго.

– Как ты оказалась в той квартире? – мрачно интересуется муж.

– Мне пришло смс…

– Ты ведь понимаешь, что все было срежиссировано?

– Кем? Для чего? Кому интересны твои развлечения, кроме твоей дуры-жены?

– Прекрати, Ромина. Это спланированная атака на нашу семью, и я докопаюсь до сути. Покажи смс.

– Я его удалила!

– Ладно, неважно. Дам задание своей службе безопасности, – хмурится Оболенский.

– Это ничего не значит, слышишь? Ты все равно предатель.

– О да. Эту слабость никогда себе не прощу. Мне даже не нравилась эта стерва. Я приехал по указанному адресу за документами. Тоже написал аноним, притворившись одним из моих деловых партнеров. Там встретила твоя подруга, я удивился, но не более того. Предложила выпить. Потом как в тумане. Меня развели как последнего кретина! – видно, что Оболенский очень злится, вспоминая тот день.

Молчу. Алекс хочет, чтобы я поверила, что ему что-то подмешали? Когда застукаю в следующий раз, точно так же будет оправдываться?