Чтение онлайн

– Если у вас есть куда уйти – уходите. Я мог бы вас оставить здесь силой. Но клетка, какой бы удобной ни была, никогда не идёт на пользу. Тем более, я вам не родственник, не друг, не душеприказчик. Поступайте, как посчитаете нужным.

– Я бы хотела уйти, – сказала тихо.

– Ваша воля и ваше право, – сказал он, поднимаясь. – Я жду вас в машине. Отвезу, куда скажете.

– Я сама, – попробовала заикнуться, но Рейнер резко меня перебил:

– Не обсуждается. Думал, вы это уже поняли. Я и так позволил вам слишком много. Поэтому давайте дальше делать так, как скажу я.

Он уже почти вышел, но всё же задержался на миг. Стоял ко мне спиной, держался за дверную ручку, будто размышляя, стоит ли. А затем решительно захлопнул дверь и обернулся.

– И ещё. Если это повторится, не терпите. Даже если вам кажется, что нет выхода. Выход есть всегда. У меня… особое отношение к мудакам, которые поднимают руку на женщин. Я их даже мужчинами не называю.

Он вернулся назад широким шагом и решительным жестом положил визитку на тумбочку.

– Это мой телефон. Мало ли. Вы можете позвонить в любую минуту. Я помогу. Вплоть до забрать вас хоть с Луны или засудить вашего мужа.

– Не стоит, это лишнее, – снова открыла я рот, но Рейнер, видимо, исчерпал ресурс терпения, потому что снова перебил. Резко и бескомпромиссно:

– Не стоит артачиться, Анна. Быть ослицей упрямой не стоит. Или думать, что можете справиться со всем в одиночку. И если я предлагаю, значит не для галочки и не из вежливости. Вы меня не знаете. А если бы знали, то поняли: я не из человеколюбов. Скорее, даже наоборот. Но я прекрасно понимаю, что с вами происходит.

Я растерялась. А может, слегка отупела от препаратов. Мысли тяжелые и неповоротливые в голове. Что, значит, знает?.. Откуда?..

Наверное, он по-своему понял мою растерянность.

– Вам кажется неприемлемым и стыдным рассказывать о том, что случилось. Вы предпочитаете молчать и терпеть. И, да, так можно жить годами. Но однажды станет слишком поздно что-либо изменить. Для вас. Однажды один из ударов может стать последним.

Он замолчал. Смотрел в пустоту. Глаза потемнели, превратились в крошево из грязи и льда. Не серые и не голубые. Что-то между.

Сурово сжатый рот. Прядь волос упала на упрямый лоб. А потом он мотнул головой, словно вытряхивая ненужные мысли, и широким шагом пошёл к двери.

Больше он не оглядывался, не останавливался. Решительно взялся за дверную ручку и вышел, прикрывая за собой дверь.

Дал мне время собраться с мыслями и чувствами.

Я бы, наверное, могла сказать ему, что Вадим больше не поднимет руку. И вообще это случилось первый раз за пять лет, как я считала, почти счастливой семейной жизни.

Почти. Потому что у нас так и не родился ребёнок. И уже никогда не родится.

А потом я положила визитку Рейнера в сумочку, встала и пошла на выход. Мне ещё до Машкиной квартиры нужно добраться, позвонить завучу, рассказать, что я на больничном.

Может, это и к лучшему. Мне нужна передышка, чтобы собраться с силами. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и решить некоторые вопросы.

Например, подать на развод.

___________________

Дорогие мои!

Тут поступил вопрос "из зала". Мол, что это за параметры лингафонного кабинета и почему ты в двух словах хотя бы о них не написала? Не понятно, что это такое и зачем это Рейнеру.

И я задумалась. Я предложу варианты ответов, а вы в комментариях напишете нужную цифру, чтобы я понимала, нужны такие подробности или нет.

1. Я тоже не понял(а), хочу, чтобы в тексте об этом прозвучало.

2. Дай сноску в тексте, кому надо, прочитает.

3. Это ненужные подробности, интуитивно понятно и так.

4. Автор, какие параметры? Дайте всем счастья! Это важнее!

Спасибо большое за обратную связь! Пишу для вас!

В машине мы с Рейнером молчали. Наверное, потому что и так всё сказано. Им. Я же не хотела делиться своими проблемами.

Не с посторонним мужчиной, с которым меня столкнул случай. Мы бы, наверное, никогда не пересеклись, если бы не Анаконда. И оттого, что он со мной возился, я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Вы здесь живёте? – приподнял он удивлённо бровь и неверяще посмотрел на дом, в котором Машка квартиру снимала.

Ну, да. Это не элитная постройка и не новомодный респектабельный район. Возможно, подвези он меня домой, то не задал бы неудобный вопрос. Но я возвращалась не к себе, не в свою квартиру.

– Да, – ответила коротко. – Спасибо вам за всё, Илья Эдуардович. И простите, что оторвала вас от дел. Я не хотела. Так вышло.

– Перестаньте уже передо мной расшаркиваться! – разозлился он. – Всего хорошего, Анна Романовна. Я вам позвоню. По поводу лингафонного кабинета, естественно, – добавил он с сарказмом, наверное, заметив моё замешательство.

В этот раз всё было по-другому. Его телохранитель – этот татуированный бугай с кольцами во всех местах – распахнул передо мной дверцу авто и подал руку. Довёл до подъезда, будто я сама не могла дойти.

Я уже вошла внутрь, а машина Рейнера всё стояла. Я видела её, когда поднималась по лестнице.

Наверное, не верил. Возможно, ждал, что я выйду, крадучись, наружу, чтобы добраться домой в одиночку.

Но его ждало разочарование. Я не лгала. И мечтала лишь об одном: добраться до кровати.

К сожалению, мечтам моим не суждено было сбыться. На коврике возле Машкиной двери сидел Вадим.

Дикое, несуразное зрелище. Мой Вадим, в дорогом костюме – и протирает пыльный коврик на лестничной площадке, где бог его знает сколько не убиралось.

Вадим, который носил белые носки и футболки, каждый день менял рубашки и был достаточно брезгливым.

– Аня, – вскочил он на ноги, как только меня увидел.

А я снова впала в ступор. Не знаю. Наверное, по пальцам можно пересчитать, сколько раз он меня называл уменьшительным именем.

– А я вот тут… тебя жду, – обвёл он взглядом грязный пол.

Вид у него несчастный-несчастный. Как у бездомного пса. Так и хочется пожалеть. И в груди защемило.

Он же свой. Родной. Пять лет бок-о-бок. Мы ведь всегда везде вместе. В отпуск. На выходных. Почти никогда не расставались.