Чтение онлайн

Впрочем, она и не дожидается приглашения, делает два шага и упирается в меня, поднимает взгляд, бросает его на мои губы, а я отхожу в сторону.

— Прости, я думала ты не против, но если…

— Нормально себя веди, кофе тебе сделаю и на выход.

Действительно варю ей крепкий напиток, в отеле, благо, имеется кофемашина, люкс себя оправдывает. И делая глоток за глотком, Злата немного приходит в себя.

— Ты, наверно, считаешь меня расчетливой стервой, — горько усмехается Исакова. Именно такой я ее и считаю, но ничего не отвечаю. — Это твое право, я действительно вела себя гадко. И тогда полезла, чушь наговорила. Но я не стала бы портить тебе жизнь, просто я…

Злата замирает, обхватывает руками чашку.

— У меня есть к тебе чувства, Вадим, — признается она, тут же взгляд опуская. Я же замираю с чашкой в руках. Если это снова ее игра… — Но это тебя ни к чему не обязывает, — она продолжает рассматривать кофе, будто там есть что-то интересное. — Быть может я, и правда, перегнула палку, когда… когда сказала, что Федя твой сын. Но я хочу спросить…

Она мнется, я терпеливо жду.

— Ты чувствуешь ко мне что-то? У вас с Лизой не ладится, я слышала. Может, дело во мне?

Выдыхаю. Хоть кажется, что именно сейчас Злата не играет, а все равно в ее большую любовь верится не особо. Если она еще тогда на мне зациклилась… Лет шесть уже прошло, а то и больше. За это время у нас ничего не было, я считал, что все в прошлом, и вот, признание Златы холодной водой меня окатывают.

— То, что происходит у нас с Лизой тебя не касается. И дело точно не в тебе. Федьку мне жаль. Я помогу пацану. Но ты на что-то большее не рассчитывай. И признаниями не усугубляй, если снова что-то задумала…

— Нет, нет, прости, я решила… я подумала… забудь. Мне очень страшно, Вадим.

Она закрывает лицо руками. Беззвучно трясется, мокрые дорожки стекают по щекам. Ненавижу женские слезы, надо было Злату вытолкать, не изображая супермена. В конце концов, она сама решила надраться. Нужно вот было мне ее откачивать?

— Федя самое дорогое, что у меня есть, Вадим. Если с ним что-то случится, я… я не смогу жить… Завтра важный анализ, а ты уезжаешь, у меня нет абсолютно никакой поддержки тут.

Злата выглядит реально беспомощной. Да уж. То, что она на все пойдет, ради сына, я уже понял.

— Я просто хочу сказать тебе спасибо. Что рядом, что не прогнал меня.

— Всё хорошо, будет. Федя молодец, а врачи здесь на уровне, Палканов педант, подбирает персонал высшей категории. Бояться нечего.

— Можно я еще посижу? Мне просто нужно поговорить с кем-то, иначе свихнусь. Пожалуйста.

Мы действительно сидим вот так какое-то время. Больше она не заговаривает о чувствах, и становится настоящей. Ведет беседу в основном она, про Федю, про то, как он рос, как говорить начал, забавные ситуации рассказывает, Злата пытается отогнать мысли о вердикте, который завтра должны озвучить врачи, и заполняет мысли приятными воспоминаниями. Меня даже немного восхищает ее сила духа.

Не гоню ее, и когда она отрубается прямо в кресле, не бужу. Переношу девушку на диван, а сам ложусь в спальне.

***

Телефон пиликает, оповещая, что пора собираться, скоро вылет. Утро раннее, и в номере еще полутьма. Я потягиваюсь и вдруг замечаю, что в постели не один.

Злата?! Она жмется ко мне, ее ладонь скользит под одеялом, опускаясь ниже, руку перехватываю, но девушка внезапно тянется ко мне и целует в губы.

Не отвечаю, а когда окончательно доходит, к чему все идет, резко встаю, девушку буквально скидывая. Злюсь на себя, что сразу не остановил. И злюсь на то, что хоть разумом понимаю — ничего между нами быть не может и не будет, а физиология однозначно оповещает — то, чего давно не было, хочется восполнить. И если бы я не пресек действия Златы, если бы дал слабину, мог бы наворотить непоправимого.

— На выход, живо.

Мой голос в тишине номера звучит так громко, что Злата в мгновение сжимается.

— Прости, я… Вадим. Прости. Мне сон приснился. Я не сразу поняла, что не сплю, но…

— Выметайся.

— Вадим…

— Что неясно? Ты какого черта вообще оказалась в моей постели?

— Я не знаю, кажется, ночью вставала попить воды, просто по инерции в спальню пришла, я вчера немного выпила, ты же видел, я была не в себе.

— Значит так, Злата. Через пару дней вы возвращаетесь в город, и чтобы я больше о вас ничего не слышал. Даже если нужно будет решать вопросы, связанные с операцией. Ускорить процесс и так далее. Все, дальше сама. Это ясно? На операцию я выделил, все копии бумаг тебе передаст Палканов, я буду ждать ответа от него. Вытворишь ерунду, документы аннулирую. Усекла?

— Да, я… Но мы сотрудничаем, меня часто в ваш офис посылают и…

— Ты наверняка догадалась, о чем я, Злата. Шарахаться при встрече необязательно, но ни слова о том, что ты была со мной тут, это понятно? К тому же, некоторые вопросы относительно работы ты в состоянии с братом обсудить. Иначе ищи других спонсоров.

Быстро кивает. Обозначив условия, почти выпихиваю ее из номера, еще вчера надо было так поступить.

Быстро собираюсь, скоро самолет, давно мне так не хотелось домой. Я соскучился по Лизке, и теперь вина рождает тяжесть в груди. Обрушивается. Придавливает, словно плитой бетонной. Я, наверно, впервые так цепко грызет совесть.

Я злился на жену из-за ее истерик, и не придумал ничего лучше, чем отгородиться от наших общих проблем. Решил, что она должна в себе разобраться. А сам чуть не совершил ошибку.

Все кажется таким глупым. Да, проблем накопилось немало, но они решаемы. Пока еще решаемы. Мы должны наладить отношения. Психолог, отпуск, что угодно. Мне не нужна другая, чтобы пар спустить. Мне нужна моя Лизка. Я заказываю столик на двоих, договариваюсь с мамой, чтобы она взяла Аришу и Артема на завтрашний вечер, пусть Лиза не любит, когда дети с ней, но все хорошо будет. Мать с внуками справится. А нам с женой нужно побыть наедине.

Чем ближе родной город, тем яснее я вижу, что выход есть. У меня поднимается настроение, и хоть два перелета вматывают, все равно по пути домой заезжаю в детский центр, а в цветочном выбираю любимые лилии жены.

Детей тискаю дольше обычного. Наверно, вину чувствую еще и потому, что помогаю чужому ребенку. Но теперь решаю сделать все, чтобы мои сорванцы чувствовали, у них есть отец. А не только приходящий с работы уставший манекен. Арина и Артем так радуются подаркам, что изгрызающие изнутри мысли стихают.