Чтение онлайн

— Он будет жить? — едва слышно спросила она.

— Главное — добраться до больницы, — ответила я. — Мы сделали всё, что могли.

Петрович прибавил скорость. Воздух в машине звенел от напряжения. Мы с Артёмом молча следили за показателями. Каждое учащённое биение отдавалось эхом в висках.

— Давай, держись… — прошептала я, даже не осознавая, что говорю вслух.

Артём бросил на меня короткий взгляд, но промолчал. Только пальцы нервно стучали по корпусу укладки.

— Давление стабилизируется, — мой взгляд прикован к показателям на мониторе. — Доехали бы только…

— Доедем, — тихо ответил он.

Когда машина въехала во двор больницы, мы с Артёмом одновременно выдохнули. В приёмном покое нас уже ждали. Пациента передали врачам.

Жена побежала за ним, даже не обернувшись на нас. Я только кивнула, понимая её. Сейчас для неё не существовало ничего, кроме мужа.

Перед глазами тут же всплыл образ Павла — как он нежно держал меня за руку, как обещал заботиться, как любил… или как я думала, что любил.

Я глубоко вдохнула, пытаясь загнать эти мысли поглубже. Но они не уходили. Почему Павел так легко смог отказаться от всего, что было между нами? Любил ли он меня? Или я просто в это верила?

Я с трудом перевела дыхание, возвращаясь к машине. В ушах звучали слова главного врача: «Эмоции не спасают жизни». Тогда они больно задели меня, но теперь начинаю понимать их смысл. Пора сделать эту фразу своим принципом — иначе я сломаюсь.

Я перевела взгляд на Артёма. Он волновался и неуверенно теребил застёжку на куртке, перемещая её взад-вперёд.

— Может, выпьем кофе как-нибудь? — неожиданно предложил он.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Почему бы и нет? Как будет перерыв давай выпьем на станции.

— Нет, Ксюша… — он замялся, опустив взгляд. — Я хотел пригласить тебя… на свидание.

Слова повисли в воздухе. Я растерялась от неожиданности.

— Артём… — я подбирала слова, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Ты хороший друг, но…

Он быстро отвёл взгляд, спрятав разочарование за привычной улыбкой.

— Понял, не проблема. Просто кофе на станции.

Я кивнула, не в силах встретиться с ним взглядом.

Рация ожила, спасая нас обоих.

— Бригада сто семь, ребёнок, пять лет, высокая температура, улица Полевая, 8.

— Приняли, — отозвалась я, бросив на Артёма короткий взгляд.

— Давай, Ксюша, работаем, — глухо пробормотал Артём., отворачиваюсь от меня.

Машина тронулась с места, в салоне повисло неловкое молчание.

Воспоминания о Павле снова вспыхнули в сознании — его ложь, равнодушие, и та боль, которую он мне причинил до сих пор не отпускала.

Как он смотрел на меня, когда говорил, что всё получится, как уверял, что любит… А потом как-то незаметно всё это исчезло.

В голове звучали его слова о том, что это временно, что всё наладится. Но сейчас я знала правду — он мне врал. Он выбрал другую жизнь, оставив меня с долгами и разбитым сердцем.

Я сжала кулаки, заставляя себя вернуться к реальности. Сейчас нужно спасать других.

Мы приехали по адресу через десять минут. Старенький двухэтажный дом с облупившимся фасадом. На пороге нас уже ждала взволнованная женщина лет тридцати, с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами.

— Проходите, он там… Температура не сбивается… — голос её дрожал.

Я кивнула, проходя в душную комнату. Воздух стоял тяжёлый, пахло лекарствами. На кровати лежал мальчик, закутанный в одеяло, в шерстяных носках и с алыми щеками. Он тихо всхлипывал, его дыхание было частым и поверхностным.

— Вы зачем его так укутали? — я мягко, но строго посмотрела на женщину.

— Он жаловался, что замёрз… — начала оправдываться она, поджав губы.

— Наоборот, при высокой температуре перегрев опасен. Нам нужно его остудить.

Я сняла с мальчика одеяло, попросила у матери воду и полотенце. Пока Артём готовил жаропонижающее, я осторожно начала обтирать ребёнка влажной тканью, сбивая жар.

— Всё хорошо, — тихо сказала я, заметив, что мальчик начал фокусировать взгляд и в его глазах появился страх.

Через несколько минут температура начала падать, дыхание выровнялось.

— Наблюдайте за ним, давайте больше питья и избегайте перегрева. Завтра с вами свяжется педиатр из поликлиники и назначит лечение, — объясняла я, заполняя карту.

Женщина кивала, сжимая мокрое полотенце в руках.

Мы вернулись в машину, и как только двери захлопнулись, рация снова ожила.

— Бригада сто семь, аллергическая реакция, женщина, 28 лет, улица Садовая, 15. Срочно.

Артём посмотрел на меня и нахмурил брови.

— Понеслась… — выдохнул он.

— Понеслась, — эхом повторила я, пристёгивая ремень.

Машина сорвалась с места, унося нас в ночь навстречу новой битве.

Я доползла до квартиры, с трудом захлопнув дверь спиной. Усталость наваливалась с каждой минутой — тянула вниз, забиралась под кожу. Ноги гудели после смены, а перед глазами расплывались тёмные пятна.

Скинув куртку, я рухнула на диван, не включая свет. Хотелось закрыть глаза, забыться хотя бы на несколько часов. Но телефон завибрировал в кармане.

Я медленно достала его, и сердце провалилось куда-то в желудок.

Павел.

«Прости меня, Ксюша… Я всё осознал. Давай попробуем сначала?»

Гнев вспыхнул мгновенно — обжигающий, пронзающий до самого нутра. Как он смеет? После всего, что он сделал? После того, как я пережила столько унижений и слёз? В голове пронеслись все ночи, что я провела одна, пересчитывая копейки, пока он шиковал на мои деньги в чужих объятиях.

Пальцы сами набрали ответ.

«Что ты осознал, Паша? Как удобно жить за чужой счёт? Или как легко было меня предать?»

Внутри всё бурлило. Я стиснула зубы и стёрла сообщение, не отправив его. Глупо. Как будто слова могли изменить что-то. Как будто он действительно жалел.

Телефон с глухим стуком упал на пол. Я свернулась калачиком на диване, уткнувшись в подушку. Где-то глубоко внутри тлела надежда — крошечная и мерзкая. Может, он правда понял? Может, это шанс всё исправить?

Веки сами опустились. Сон накрыл внезапно — тяжёлый, липкий.

Резкий звонок в дверь вырвал меня из забытья.

— Ксюха, открывай! — я сразу узнала голос подруги.