Чтение онлайн

Мы прошли в гостиную. Стеллаж возле окна был заставлен книгами, фотографиями и сувенирами из наших совместных поездок. Я с тоской посмотрела на улыбчивые лица на фотографиях, вспоминая, как счастливы мы были когда-то.

— Может, здесь, — Наташа указала на декоративные коробки на нижней полке.

Она села на стул, чтобы было удобнее перебирать содержимое. В первой были старые письма и открытки, во второй — какие-то мелочи, но никаких документов.

— Это странно, — нахмурилась я. — Павел всегда хранил только тут всё.

Александр задумчиво осматривал комнату.

— Есть ли ещё места, где могут быть документы? Может, он перекладывал их?

Я беспомощно пожала плечами.

— Ксения, кто ещё имеет доступ в квартиру? У кого есть ключи?

Я замерла, непроизвольно сжавшись.

— Только у меня… и… у Паши… — выдохнула я, ощущая себя так, будто признаюсь в преступлении.

Наташа резко вскочила, стул с грохотом упал за её спиной.

— Ты серьёзно?! Ты… ты до сих пор НЕ СМЕНИЛА ЗАМКИ?!

Я не спала всю ночь. Время тянулось медленно, вязко, как патока. Мысли путались в голове. Ощущение пустоты, сменялось гневом, а затем снова возвращалась пустота.

Утро встретило меня серым светом, пробивающимся сквозь шторы. Я встала с кровати, ощущая себя выжатой. Тело словно налилось свинцом, но мне нужно было идти на работу.

Я привычно собралась, стараясь не смотреть на пустые полки, где раньше были вещи, связанные с Пашей. Вчера я окончательно избавилась от всего, что хоть как-то напоминало о нём.

Когда я вошла в отделение, коллеги уже были на местах. Наташа бросила на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала. Только сунула мне в руки чашку кофе. Я кивнула ей, поблагодарив без слов.

Рабочий день начался с раннего вызова — мужчина, 45 лет, резкое ухудшение состояния после удара по голове. Приехав на место, мы обнаружили его в подъезде, он был дезориентирован и жаловался на головокружение. Мы провели первичный осмотр и госпитализировали его с подозрением на сотрясение мозга.

Следующий вызов оказался сложнее: женщина начала задыхаться у нас на глазах, её губы посинели, давление зашкаливало. Мы ввели необходимые препараты, стабилизировали дыхание, а после быстро отвезли её в больницу под наблюдение врачей.

Вернувшись на базу, купила себе кофе в автомате и только я собралась сделать глоток кофе, как планшет взвыл тревожным сигналом.

— 107-я, срочно на вызов! Пожар в жилом доме, нужно подкрепление! — раздался резкий голос диспетчера.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Пожар — это всегда страшно. Это паника, крики, жара, удушливый дым. Мы с Артёмом быстро схватили укладки и выбежали к машине. Дорога заняла всего несколько минут, но мне показалось, что мы ехали вечность.

Когда прибыли, здание уже охватило пламя. Жители столпились во дворе, многие кашляли, закрывая лица платками. Огонь бушевал на верхних этажах, а спасатели пытались пробиться внутрь.

— Там на третьем этаже остался человек! Мужчина! — кричала женщина, размахивая руками. — Он инвалид, не может выбраться сам!

Мы не могли просто ждать. Пожарные были заняты тушением верхних этажей, никто не мог отвлечься. Внизу суетились спасатели, эвакуируя жителей, но времени на долгие обсуждения у нас не было. Визуально огонь не добрался до третьего этажа, из окна не было видно ни языков пламени, ни густого дыма.

Я взглянула на Артёма. Он кивнул, и мы бросились внутрь. Поднялись на третий этаж, где воздух уже пропитался гарью, а дым тонким слоем стелился по полу, заполняя лёгкие удушающим запахом. С каждым шагом становилось труднее дышать, но мы были уже близко.

— Ты слышишь? Кто-то зовёт! — крикнула я, прикрывая рот рукой.

— Там, за дверью! — Артём рванулся вперёд, но внезапно обломок потолка рухнул перед нами. Огонь взметнулся вверх, отделяя нас друг от друга.

— Артём! — закричала я, чувствуя, как сердце сжалось от страха.

— Всё нормально! — прокричал он, но я видела, как он резко схватился за руку.

Я бросилась к нему, протянула аптечку, но он махнул рукой:

— Не до этого! Надо вытащить пострадавшего!

Нам удалось пробиться в квартиру, где находился мужчина. Он был без сознания. Мы с Артёмом быстро вынесли его на улицу. На месте уже была другая бригада, которая тут же приняла пострадавшего и повезла его в больницу. Артём снял обгоревшую куртку. Только тогда я увидела, что на коже Артёма уже полопались волдыри. Ожог.

— Дай посмотреть! — я схватила его за руку.

— Ксюха, всё в порядке, просто царапина, — попытался он пошутить, но я знала, что это не так.

Когда мы ехали обратно, в машине стояла тишина. Я обработала ожоги Артёма, хотя он делал вид, что ничего не болит, но его рука слегка подрагивала

— Эй, ну не смотри так! Всё нормально, — усмехнулся он.

— Не нормально! Ты мог серьёзно пострадать! — резко ответила я.

— И ты тоже, — мягко добавил он, и я замолчала.

Вернувшись на станцию, я столкнулась с Андреем Викторовичем. Он стоял у своего кабинета, сложив руки на груди. Его пальцы медленно постукивали по столу.

— Ларина, ко мне, — от его голоса у меня моментально вспотели ладони.

Я знала, что сейчас будет.

— Вы рисковали жизнью! Вы забыли, что фельдшер — не пожарный?! — он повысил голос.

— Мы спасли человека! — огрызнулась я.

— Ваша задача — оказывать медицинскую помощь, а не лезть в огонь! — он сделал шаг ближе. — Я требую от вас больше хладнокровия! Эмоции мешают вам работать!

Я хотела ответить, но прикусила язык. Мои губы пересохли, и я машинально облизнула их. Глаза Андрея Викторовича вспыхнули злостью. Он глубоко вдохнул, будто пытаясь сдержать себя.

— Если вы ещё раз так поступите… — он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить: — Мне в команде нужны профессионалы, которые решают проблемы, а не создают их!

Я резко подняла взгляд. Он отвёл глаза, стиснул челюсть и коротко кивнул на дверь.

— Свободны.

Вечером, когда я уже собиралась уходить, ко мне подошёл Артём. Выглядел он, конечно, уставшим. Правая сторона замотана бинтами от локтя и до плеча.

— Вот это денёчек сегодня, да? — усмехнулся Артём, потирая шею, будто прогоняя усталость.