Чтение онлайн

— Максим… Да, у меня эпилепсия… Я лекарства пью… Наверное, забыл сегодня утром принять… Черт…

Мы помогли Максиму подняться, усадили его в машину. Он был еще слаб, немного дезориентирован, но в целом состояние стабилизировалось.

— Вам нужно обязательно показаться своему неврологу, — сказала я, заполняя карту. — И не пропускайте прием препаратов, это очень важно. В больницу поедете?

— Нет-нет, спасибо, я домой… Сам доберусь… Только голова немного болит.

Мы дали ему таблетку от головной боли, убедились, что он чувствует себя нормально, и отпустили, настоятельно порекомендовав обратиться к врачу.

— Вот так бывает, — сказал Денис, когда мы сели в машину. — Забыл таблетку — и привет, приступ на глазах у всего города.

— Хорошо, что без травм обошлось, — кивнула я. — Эпилепсия — коварная штука.

Смена подходила к концу. Оставался последний час. Мы как раз возвращались на станцию, когда планшет снова ожил.

«Мужчина, около 40 лет, бытовая травма, плохо себя чувствует». Адрес — окраина города, частный сектор, улица Зеленая.

— Ну вот, еще один «подарок» под конец смены, — вздохнул Петрович. — Что там хоть?

— Да вроде ничего серьезного, Петрович, — ответила я, просматривая детали вызова. — Бытовая травма, плохо себя чувствует. Наверное, опять что-то по пьяни. Поехали, закончим и домой.

Доехали быстро. Небольшой, довольно старый дом за покосившимся забором. Во дворе на цепи залаяла большая лохматая собака. Мы взяли укладки и пошли к калитке. Она была не заперта. Постучали в дверь дома. Тишина. Постучали громче.

Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стоял мужчина лет сорока, среднего роста, крепкого телосложения, одет в простую футболку и спортивные штаны. Выглядел он совершенно здоровым, только немного бледным и взъерошенным.

— Здравствуйте, скорую вызывали? — спросила я.

— Да, я вызывал, — кивнул он. — Другу плохо стало. Проходите.

Мы вошли в темные, захламленные сени. Пахло сыростью, пылью и чем-то кислым.

— А где ваш друг? Что с ним случилось? — спросил Денис, оглядываясь.

— На кухне он… Порезался сильно… Кровь никак не остановить… — мужчина говорил как-то нервно, быстро.

Мы прошли за ним по узкому коридору. На кухне, за столом, действительно сидел ещё один мужчина лет сорока, бледный, с испариной на лбу. Его правая рука была неумело обмотана грязной тряпкой, пропитанной кровью. На столе валялась пустая бутылка из-под водки и нож с широким лезвием.

Мужчина, который нас встретил, остался стоять у двери, наблюдая за нами.

— Что случилось? Как порезались? — спросила я, подходя ближе и доставая перчатки.

— Да так… Неудачно… — пробормотал он, отводя глаза.

Понятно, обычная «пьяная» бытовуха.

Я начала разматывать тряпку. Но кожа под раной была целой.

И тут я заметила еще одно темное пятно на его рубашке. Ниже, в районе живота. И пол под стулом был подозрительно мокрым, темно-красным.

— А это что у вас? — спросила я, указывая на пятно.

Мужчина вздрогнул и как-то странно посмотрел на меня.

— Ничего… Вином облился…

Но я уже поняла. Это была не резаная рана руки. Это было что-то гораздо хуже.

— Покажите живот, — потребовала я.

Он замялся, потом медленно приподнял рубашку. Под ней, чуть ниже ребер, виднелась небольшая круглая рана, из которой сочилась темная кровь. Аккуратное входное отверстие. Огнестрел.

— Так, Денис, вызывай полицию! Немедленно! — скомандовала я, инстинктивно отступая на шаг. — У нас огнестрельное ранение!

Но не успел Денис достать телефон, как мужчина резко подскочил ко мне. В его руке, непонятно откуда взявшейся, блеснул пистолет. Он направил его прямо мне в голову.

— Никакой полиции! — прошипел он, его глаза безумно блестели. — Ты сейчас заткнешься и будешь его лечить! Спасешь его, поняла? Или спасать придется уже тебя!

— Ни с места! — прошипел он, его глаза безумно блестели. — Никакой полиции! Вы оба сейчас поможете моему другу! А если дернетесь… пеняйте на себя!

Время замерло. Секунду назад я была фельдшером на обычном, хоть и неприятном, вызове. А теперь — заложницей с пистолетом у виска. Холодное дуло упиралось в кожу, и от этого прикосновения по спине пробежал ледяной ужас. Воздух стал густым, тяжелым, дышать было почти невозможно.

Рядом замер Денис, его лицо побелело, как полотно. Он смотрел то на меня, то на мужчину с оружием, то на раненого, который снова застонал, скрючившись на стуле.

— Спокойно… — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри все колотилось от страха. — Мы поможем вашему другу. Но нам нужно… нам нужно оценить его состояние.

Мужчина с пистолетом нервно облизнул губы. Он был напряжен, как натянутая струна, пистолет в его руке слегка подрагивал. Это было даже страшнее — человек на грани, не контролирующий себя.

— Оценивайте! Быстро! — рявкнул он. — Только без фокусов! И чтобы он выжил!

Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Профессионализм, Ксения. Сейчас ты не жертва, ты фельдшер. От тебя зависит жизнь этого человека… и, возможно, твоя собственная и Дениса.

Я медленно опустилась на колени рядом с раненым. Тот, что с пистолетом, не сводил с меня глаз, держа дуло направленным на меня. Денис остался стоять чуть поодаль, бледный, но вроде бы держащий себя в руках.

— Денис, перчатки, стерильные салфетки, зажим, — скомандовала я как можно спокойнее.

Он кивнул и начал быстро доставать необходимое из укладки, стараясь не делать резких движений.

Я осторожно приподняла рубашку пострадавшего. Картина была плохой. Входное отверстие от пули было небольшим, но крови вокруг было много, она продолжала сочиться. Живот был вздут и напряжен — явные признаки внутреннего кровотечения. Пульс на сонной артерии был частым и слабым, дыхание поверхностным. Он терял кровь, и быстро.

— Ему нужна срочная операция, — сказала я, глядя на вооруженного мужчину. — У него внутреннее кровотечение. Мы можем поставить капельницу, попытаться остановить наружное кровотечение, но без хирурга он умрет. Его нужно везти в больницу. Немедленно.

— Никакой больницы! — отрезал он. Его глаза снова безумно блеснули. — И никакой полиции! Вы будете лечить его здесь! Вы же скорая! У вас всё должно быть!

— У нас нет возможности провести операцию здесь! — я повысила голос, стараясь перекричать его панику. — У него пуля в животе, понимаете? Кровь льется внутрь! Каждая минута на счету! Если мы не поедем в больницу, он умрет у вас на глазах!