Чтение онлайн

Напротив меня остановились двое стражей в черных вуалях, заправленных за ворот длинных платьев и один из гвардейцев принца.

Совсем юный, он испуганно смотрел на меня.

— Простите, вейра, — сказал он тихо. — Я должен вас арестовать.

В камеру меня со всем уважением сопроводили два стража, выделив вполне приличную комнату в двадцать квадратов. Здесь были и кровать, и книжный стол, и даже ширмочка для переодеваний. Да что там, даже душ был в отдельном закутке. О том, что это все-таки камера напоминали только решетки на окнах под потолком. Но окружающее пространство мало меня волновало, поскольку самым главным в интерьере мозг назначил кровать и тут же потребовал возлечь.

Меня не волновало ни возмущение, ни вопросы, силы кончились, поэтому я молча заползла на постель и мгновенно вырубилась. И даже проснувшись, все еще чувствовала себя уставшей, вынырнувшей из черной дыры без снов.

Но стоило мне припомнить события вчерашнего дня, как я подскочила на постели и схватилась за голову.

О чем я думала?!

Полезла к Клавису, что-то магичила, еще и пела при этом. Хорошо, что меня на месте не убили, все-таки человеку с черной магией в Вальтарте сложно приходится. Живому, в смысле, человеку. При этом прекрасно понимала, что вернись я на сутки назад, поступила бы также. Не дать той маленькой, почему-то не видимой драконам магии растаять без следа было отчаянно важным — самым важным. То маленькое драконье семя было беспомощным без моей магии, я была обязана стать его проводником.

Ах, да что там. В ту секунду мое тело принадлежало магии, и не имело значения, какой у нее цвет, сколько у моих магических махинаций свидетелей, и даже истинность отступила на второй план.

— Вейра, ваш обед.

Мерцающее магической полотно образовало пустой квадрат ровно над столом, и передо мной ухнуло блюдо с какой-то затейливой кашей и куском мяса.

— А кофе? — спросила я безрадостно.

— Не положено, — отозвалось пространство.

Тут мои вкусы никто учитывать не будет, но без кофе я как дракон без крыльев, сиречь, просто ящерица. Буду ползать полусонная день напролет.

— А… Рейнхард когда придет?

— Ждем, — отрезал невидимый абонент, и пространство схлопнулось, оставив кашу и графин с водой.

Ну хоть на воде не экономят. Я ожесточенно ковырялась в каше, прекрасно понимая, что нужно съесть хоть немного, неизвестно, как повернется жизнь в следующие пять минут. Но заставить себя не смогла, отодвинув тарелку на бытовую часть стола.

Взяла из книжного шкафа какой-то потрепанный томик с описанием растительного мира Вальтарты и завалилась в кровать. Все равно тут больше нечем заняться.

До самой ночи я чувствовала глубокий сытый покой, несмотря на отсутствие известий. Я вернула семя в мир перерождений, я люблю Рейнхарда, я обрела истинность и никогда никому не причиняла вреда своей магией. Человеку с чистой совестью не о чем волноваться.

Мне было не привыкать проводить свои дни в замкнутой комнате, наедине с книгами и мыслями. Мой драгоценный рыцарь в черных доспехах придет сразу, как только узнает об аресте, он поймет и примет мою магию. Время от времени я отрывалась от книги и любовалась на золотые ленты рун, по-моему желанию послушно вращающиеся вокруг запястья.

Но на следующее утро Рейнхард не пришел.

Прошли сутки, потом двое, бытовое пространство грубо швыряло на стол остывшие блюда, который с каждым днем становились все проще, все холоднее, меня не вызывали на допрос, никто не проверял мою магию, никому до меня не было дела. Я перечитала весь ботанический справочник, основы химического зельеварения и начала магических практик, стараясь игнорировать коридорные часы, прекрасно просматриваемые через прозрачную магическую завесу камеры.

Камеры. Теперь я не сомневалась.

Впрочем, через еще сутки я уже именовала ее комнатой, потому что меня перевели в камеру, которая очень достоверно выглядела, и так же достоверно пахла. Впрочем, мне и она начала казаться раем, потому что через неделю я оказалась не просто в камере, а в самой настоящей темнице. Здесь было сыро, темно, а ночами скреблись мыши.

Книги у меня отобрали, и я второй день сходила с ума от мыслей, от скуки и от невозможности сходить в ванну.

— Что происходит? Когда придет Рейнхард? — спросила я быстро, когда бытовое пространство открылось на секунду, чтобы одарить меня какой-то неудобоваримой фигней на тарелке.

— Не придет, — буркнуло пространство и закрылось.

Эта часть тюрьмы была самой невыносимой. Здесь не было охраны, стояла вечная тишь, нарушаемая только звуком капающей воды и отдаленного человеческого гула. Но за мной наблюдали. Я кожей чуяла чей-то пристрастный взгляд, от которого зудело все тело.

От скуки я вспоминала стихи и, чтобы не сойти с ума, декларировала их вслух, а в один из дней нашла в потайном кармане платья забытую бабочку.

Маленькая колба выпала, когда я в очередной раз корячилась над тазиком, поскольку душ в этой темнице можно было принять только прорвав трубу. Вот с ней я и играла дни напролет, то выпуская бабочку полетать, то снова пряча в колбу.

Бабочка умела всего две вещи. Запоминать увиденное, а после либо воссоздавать его в фотографическом виде, либо искажать до жуткого и прекрасного сна. Сначала она показала мою собственную темницу и меня саму с серой, тоскующей по витамину де три физиономией, а после преобразила картинку в лабиринт. Как героиня видео игры, я мысленно перешагивала из камеры в камеры, натыкаясь на бесконечные проходы, женщин с моим лицом и соломенные тюфяки.

Лавочница меня надула, пообещав горячих юношей. Чтобы увидеть их, надо было познакомить свою бесполезную бабочку хотя бы с один из таких парней.

Почему не приходит Рейнхард? Почему, почему?

Я верила ему безоговорочно, но день шел за днем, ночь за ночью, и его волшебной красоты лицо стиралось из памяти. Забывались данные клятвы. Истекал срок годности нашей любви. Рейнхард выскальзывал из моих рук, ленты рун не были способны его удержать.

Но метка истинности еще была. Маленький чертополох — символ рода Винзо — расцвел на моем предплечье, похожий одновременно на тату и на ожог. Я каждый день проверяла его пальцами — не исчез ли, со мной ли он?

А как там мой волчок? А книга… Мои первые друзья в этом мире? Бесплодные мысли дни напролет толпились в моей голове, сплетаясь в черный змеиный клубок.

И в один из таких дней меня позвали.

— Клео. Скорее же, девочка, вставай, пока я могу держать завесу…

К тому моменту я потеряла счет времени, и собственное имя казалось чужим. Я даже подумала, что его воспроизвела бабочка. Она могла повторять простые звуки. Вот к примеру звук капающей воды, от которого не было спасу ни во сне, ни наяву.