Чтение онлайн

С трудом повернув голову, я увидела нира Байлока, отчаянно держащего рукой плотную завесу, запирающую мою камеру. Я изумленно рассматривала его напряженное лицо, а потом решила, что у меня начались галлюцинации.

— Скорее, — зашептала галлюцинация. — Скорее, девочка.

Несколько секунд я пыталась осознать происходящее, а после птицей слетела с колючего матраса на подгибающихся ногах. Бросилась к выходу и буквально в последнюю секунду выскользнула в узкий проход, созданный ниром. С мягким стуком завеса схлопнулась за моей спиной, отрезав прядь волос, и меня окатило запоздалым страхом. При попытке побега такая завеса просто давила узников.

Еще в те дни, когда я жила в комфортабельной комнате-камере, охрана рассказывала мне, как полезно пользоваться завесой, вместо двери или стены. Завеса — это не просто магический прочный туман, не прозрачное пуленепробиваемое стекло. Это живой, думающий хищник. Идеальный охотник, размноженный на тысячи копий по всему императорскому дворцу, но имеющий единый… разум.

Мне даже рассказали популярную историю про события полувековой давности, когда из тюрьмы сбежала группа ритуалистов. Дракониров, присягнувших на верность тьме, ждала жестокая казнь, а их семьи лишение титулов, отчуждение земель, аресты и чистки. Однако в один день все эти дракониры исчезли из своих камер. Было очевидно, что побег им организовали на самом высоком уровне, передали карту подземных ходов, тайных дверок, ключи от замков.

Одного только не учли — магической завесы. Ее и серьез-то не принимали. Считали чем-то вроде двери, которая отпирается не ключом, а кодовым словом. Император установил ее в качестве новшества. Вот только до этого момента император и не показывал всех способностей завесы. Едва ему доложили о побеге, как он через магическую завесу ощутил точное место последнего присутствия арестантов. Их переловили в течении суток. Поэтому бежать бесполезно, малышка Клео, ха-ха. Жди своего Серебряного анта.

Я покосилась на завесу, лопатками чуя ее давление, и обратилась к ниру Байлоку.

— Как вы здесь оказа… Нет-нет, потом, сначала скажите, где Рей, почему он не приходит так долго, почему меня держат здесь уже целый месяц…

— Он не может, Клео. Он в Ленхарде, ищет нашего императора-идиота, в которого демоны вселились.

Нир Байлок промокнул батистовым платком выступивший на лбу пот, рука у него подрагивала от напряжения.

— Теофаса?

Лично мне Теофас не показался идиотом… Я помнила его вспыльчивым, непредсказуемым и очень — очень земным. Даже рядом со ставшим мне родным Рейнхардом, он казался к человеку ближе, чем к дракону. Я бы могла представить его зажигающим на студенческой вечеринке или юным, неправдоподобно-красивым мажором на гелендвагене. Он бы лихачил по ночному Питеру, а девчонки визжали ему вслед.

Слух, обостренный долгой тишиной, уловил звук шагов, после мягкое постукивание очередной завесы, нарастающий шум голосов.

— Сюда идут, — шепнула я.

Ноги меня подводили, голос тоже. За весь этот месяц я и сотни шагов сделала, отдавшись неспортивному образу жизни, да и разговаривала я только в первые дни. С бабочкой особо не поболтаешь.

— Вон они!

Очередная завеса открылась буквально в тупике коридора, в полусотне шагов от нас, и из нее выпрыгнуло около десятка стражей. В глянцевой форме, с проявленными признаками драконьей расы, они двигались слаженно и четко, как единый механизм.

— Не двигайтесь, вейра, — один из них выступил вперед, сканируя меня ледяным взглядом. — Не усугубляйте свое положение побегом, вернитесь в камеру.

Мягким щелчком он актвиривал завесу, и проход в проклятую камеру снова открылся. И я отчетливо поняла, что лучше умру, раздавленная этой чертовой завесой, чем снова зайду в темницу.

Стражи кинулись ко нам, но в эту секунду нир Байлок крутанул запястьем, и коридор заполнило вязким, как густая сметана, туманом.

— Если мы хотим выбраться, девочка, тебе придется немного помочь, — он усмехнулся мне знакомой волчьей усмешкой, но теперь я не боялась

— Но чем?

— Просто повторяй за мной…

Нир торопливо шептал слова на незнакомом певучем наречии, и я, не понимая ни единого слова, повторяла за ним.

Это был не стародраконий. Не наречие народов Сиба или Аяш, я впервые слышала этот странный язык, похожий на заклинание. Он ощущался легкой паутинкой, словно кто-то плел у меня в голове кружево. Но слова не смотря на заковыристость, казались мне простыми, поэтому я легко повторяла их за ниром с опозданием в полсекунды.

А когда туман рассеялся, сердце у меня замерло от ужаса. Охрана лежала на полу в дурацких позах, словно сон настиг их во время бега. Я невольно шагнула вперед. Не знаю, чем бы я могла помочь, но интуитивно мне хотелось привести их в чувство. Глупый первый порыв, который я подавила усилием воли.

— Они же не мертвы? — я уже протянула руку к ближайшему стражу, но нир Байлок перехватил мою руку.

— Заклятие сна. Правда, долгое, — нир смущенно потер макушку. — Светлая магия она ведь не умеет тоненько, уж как жахнет… Поспят месяцок, драконам такое нипочем. А нам надо поторопиться, неровен час набегут другие.

Отвернувшись от бледных лиц спящей охраны, я взялась за руку нира, а даже успела сделать первый шаг к выходу.

Голова закружилась, ноги, подогнулись, словно сделанные из мокрого теста, и я рухнула на пол.

Это был страшный и долгий сон, в котором меня то несли, то перетаскивали, то куда-то везли. Я чувствовала всем телом угол какого-то топчана, потом тряску, прикосновение к щеке чужой руки, и всем сердцем желала проснуться.

Голова у меня гудела, как колокол, к которому время от времени прикладывается бронзовый молот, глаза жгло колючей болью. Ныли руки, шея, спина, ноги… Но шея доставляла особенно печальные ощущения. Не открывая глаз, я попыталась расстегнуть тесный ворот платья, чтобы легче дышалось, но пальцы скользнули по металлическому ободу.

Тут-то я живо пришла в себя. Руки, подрагивая от ужаса, ощупывали новоявленный чокер, превышающий ювелирного собрата раз примерно в сто. От ошейника шла длинная, хотя и тонкая цепь, исчезая в скалистой стене… пещеры.

Самой настоящей пещеры. Песчаные стены, идущие неровными волнами, сходились куполом высоко над головой, а вот пол был выложен аккуратной плиткой, испещренной рунами, но ближе к стенам барханами лежал песок. Угол, в который была вмонтирована цепь, был засыпал золотистым песком от пола до каменного ложа, на котором я проснулась.

— Привет, глупая иномирянка, — со смешком заявил мне чей-то голос.

С трудом повернувшись, я увидела девушку примерно моего возраста. Бледную до синевы, худую и угловатую, словно подросток, только васильковые глаза живо и чужеродно блестели на ее лице. Тощую шейку кольцевал такой же ошейник, от которого тянулась к стене знакомого вида цепь.

— Меня зовут Лоре, угадаешь мое земное имя?

В первые минуты мне только и оставалось, что сидеть, моргать усваивая новую реальность. Я в какой-то пещере, на цепи, как собака, а вокруг ни нира Байлока, ни Рейнхарда, ни тюрьмы. Не то чтобы мне хотелось обратно, но тюрьма была уже изученным пространством, даже предсказуемым относительно сегодняшнего момента.