Чтение онлайн

И все-таки согласилась со мной встретиться.

Этого вечера я ждал так, как не ждал ничего в своей жизни, и тут — дочь!

Наяривает.

Названивает!

Мешает наслаждаться обществом жены.

Мы неспешно болтаем, немного танцуем.

Пользуясь случаем я прижимаю ее к себе крепче, вдыхаю аромат кожи и чувствую, что моих эмоций не удержать, как не скрыть банальной мужской физиологии.

Грешу на то, что надел слишком тесные брюки. Хотел показать, что я в хорошей форме, а теперь… Не знаю, куда деть себя. Только если прижаться теснее.

— Рома, если я согласилась на свидание, это не значит, что я давала тебе согласие на то, чтобы ты оттанцевал меня на виду у всех. Руки подними, ты мою задницу лапаешь.

— Хорошая задница. Я по ней соскучился, — не могу сдержать улыбку. — Я бы поехал в другое место, а ты? Сегодня погода нелетная для прогулок… А у меня дома - новый камин.

— Новый камин? А старый?

— Ну, что старый. Старый устарел. И вино твое любимое есть.

— Ой, хватит. Ладно, поехали… Хочу посмотреть на твой камин, достаточно ли он жаркий, — Ника скользит немного поплывшим взглядом по моему лицу и опускает его куда-то в район моей груди.

Рубашка распахнута на несколько пуговиц, Ника смотрит так, словно хочет меня.

Ох, черт… Неужели тоже готова выпрыгнуть из одежды?

Осторожно иду на контакт в машине.

Беру за руку — не отдергивает.

Чуть-чуть поворачиваюсь — она тоже поворачивается ко мне.

Смотрит.

Дышим часто.

Делаю движение вперед.

Замерла, не двигается. Но и не пытается оттолкнуть, когда я медленно выдыхаю ей в губы:

— Ника, я такой болван.

— Согласна. Ты болван.

— Голодный болван. Съем тебя. Если поедешь ко мне, то это… все! Понимаешь? — трусь об ее губы своими, дышу так, словно иду по минному полю.

— Целуй уже, что ли. Или разучился?

— Сейчас как поцелую, не отъедем же далеко.

С удовольствием зарываюсь пальцами в ее темные волосы, обхватываю затылок и, наконец, присасываюсь к ее горячему рту глубоким, жадным поцелуем.

Губы сталкиваются. Языки сплетаются в танце — яростном, глубоком и страстном.

Поцелуй приходится разорвать с сожалением.

Иначе точно никуда не уедем.

— Это означает — да? — уточняю на всякий случай.

— Я думала, поцеловать тебя и уйти, — признается Ника.

Я возмущенно смотрю на нее.

— Не думал, что ты такая жестокая.

— Еще эгоистичная, ужас. Не хочу лишать себя удовольствия…

Эти слова подстегивают меня и наполняют воодушевлением. Я немедленно срываюсь с места, машина вклинивается в поток автомобилей.

Мы словно плывем по величественной огненной реке, нетерпеливо ждем момента, когда сможем оказаться наедине, вдали от посторонних глаз.

***

Быстро переступаем порог нашего дома.

У меня был момент отчаяния, когда я решил: да гори оно все, продам.

Но не продал.

Не поддался.

Оставил.

Теперь мы здесь, вдвоем.

Я чувствую, как дыхание Ники учащается, как ее пальцы слегка дрожат. Мы оба знаем, что это лишь начало. Начало чего-то большего, чего-то, что давно зрело в наших сердцах.

Начало, новый виток, откровенный порыв.

— Камин, действительно, хорош.

Ника садится на диван напротив, вытягивает длинные ноги. Я, как загипнотизированный, наблюдаю за краем ее платья, задравшегося чуть выше колена.

Такая сдержанная и сексуальная.

Ничего лишнего, напоказ, но пробирает до мурашек, до сухости во рту…

Медленно сажусь рядом.

— Вина?

— Надеешься меня напоить и совратить?

— Второе. Без первого, — отвечаю, не раздумывая. — Чтобы у тебя не было причин наутро сказать, что ты была пьяна и провела эту ночь со мной лишь по этой причине.

— Целую ночь? Вот это у тебя аппетиты!

— Я соскучился, — отвечаю просто. — Очень.

Глаза Ники загадочно мерцают.

Она не говорит мне «да», но и не отказывается, поэтому я двигаюсь вперед и целую ее.

Словами она не признается, что скучала, но жестами, действиями, ооо…

Кажется, эта ночь будет жаркой.

Не предлагаю подняться наверх, в спальню.

Кажется, Нику все устраивает здесь, в гостиной, у камина, в котором приятно потрескивают дрова.

Все идет как по маслу.

На нас все меньше одежды, поцелуи все откровеннее. Я спускаюсь губами все ниже и ниже, слизывая запах и вкус ее кожи, и вдруг…

СТУК В ДВЕРЬ!

Настойчивый, долгий стук в дверь.

— Не открывай, — просит Ника со стоном.

Моя рука прокралась под ее лифчик, впереди — самое интересное и вдруг:

— Папа, открой! Папа, я знаю, что ты дома. Ты привел домой мымру какую-то! Я видела издалека, как ты вошел не один. ОТКРЫВАЙ!

Замираем, смотря с Никой друг на друга, как нашкодившие малыши.

— Как она меня назвала? Мымра? Совсем охренела деточка, — шипит Ника.

— Она считает, что у меня кто-то появился, но не подумала, что это можешь быть ты. Ты хорошо конспирируешься, — снова тянусь к губам.

— Пусть уходит.

— У МЕНЯ ЕСТЬ КЛЮЧИ, Я СЕЙЧАС ЗАЙДУ! — пригрозила Марина.

— Вот черт! Мы ее плохо воспитали, почему ты не порол ее ремнем? — возмущается Ника, в панике натягивая на себя тонкий плед. — Задержи ее, а я… уйду потихоньку.

— Куда ты уйдешь? Обалдела, что ли? Нет! Я сейчас ее прогоню!

Встаю, шагаю к двери, немного пошатываясь — так сильно впечатлен жаркой прелюдией.

— Ширинку застегни! — летит мне вслед.

Я все-таки успеваю словить дверь ладонью до того, как она распахнулась настежь.

— Ты совсем охренела, Марина? — бросаю сразу.

За спиной дочери стоит ее муж, улыбается неловко.

— Здрасьте, я не мог отпустить Марину одну.

— Ясно. Забирай жену и уматывайте отсюда.

— Вот уж нет. Папа, ты пожалеешь! Ты тысячу раз пожалеешь! Ты уже связался один раз с шалавой какой-то и сейчас привел какую-то выдру! Ты зря это делаешь!