Измена. Влажные обстоятельства
Шрифт:
Я тут же сделала вывод. Обидеть Хобяку может каждый. Но не каждый может убежать!
В целом Хобяка смотрел на меня так, словно я пришла просить у него деньги на алкоголь. А выглядел так, словно деньги на алкоголь нужны были ему самому!
– Здравствуйте! – заикаясь от собственной вежливости, поздоровалась я. – Вы и есть Хобяка?
– А че надо?
– недружелюбно поинтересовался Хобяка, разминая огромные волосатые ручища, словно ломает чью-то шею.
– Меня зовут Анастасия! Я хочу с вами поговорить по поводу работы! – начала я, протягивая руку. – У меня к вам очень деловое предложение!
– Пошла вон! – усмехнулся Хобяка, а доски под ним затрещали. – Пр-р-рочь с моей мельницы!
– Вообще-то, мельница моя, - заметила я, глядя на этого рогатого увальня. – И я хотела поговорить по поводу работы!
– По поводу работы? – произнес Хобяка. – А ты че умеешь делать?
– Погодите! – заулыбалась я, чтобы сгладить неловкость момента. –Я вам хочу предложить работу! Мне нужно, чтобы мельница снова молола!
«А представь, что его взяли вот таким вот крошечным, размером с кошку! А он здесь вон как накачался!», - пронеслась шальная мысль.
– Языком молоть ты горазда! – заметил Хобяка, протягивая ко мне ручищу с целью ухватить. – Ты кто вообще такая?
– Я – дочка мельника! – отозвалась я, ловко уворачиваясь от огромной лапы. – Итак, я предлагаю вам пятидневную рабочую неделю! Два выходных! Суббота и воскресенье! С восьми ноль-ноль и до шести! Но с перерывом на обед! Можно с часу до двух! Оплата – сдельно премиальная! Два раза в месяц! Ну, и аванс, разумеется! Так как? Вы согласны?
Что-то мне не нравилось в том, как смотрел Хобяка. Но еще больше не понравилось то, что он сделал шаг в мою сторону!
Глава двадцать седьмая
– Так как? Вы согласны? – осмелилась спросить я.
– Хочу силушку твою колдовскую проверить!
– послышался ответ Хобяки. – Мельник силен был! А ты чем похвастаться можешь?
– Эм… Умение дожить до зарплаты, не занимая денег, считается?
– спросила я, с надеждой глядя на Хобяку.
– Мы, бесы, колдунам служить привыкли! Чем сильней колдун, тем не зазорней ему служить! – заметил Хобяка, разминая ручищу. – Победишь меня - буду служить! Исправно буду служить! Мельницу вертеть, да людям не показываться! А если нет, то смерть тебе!
Что-то хрустнуло. Это была рубаха. Хобяка одним напряжением бицепсов порвал ее на себе.
– Мне тоже обязательно рвать, да?
– спросила я, понимая, что влипла.
– Если баба, то да. Если мужик, то нет! – сверкнул обаянием Хобяка.
«Бежим!!!», - стучало внутри меня, а я пока не знала, как бы так деликатней отступить. Силы ведьминской у меня нет!
– Сколько бесов в услужении? – спросил Хобяка, прищурившись.
– Три! – кивнула я, надеясь, что на этом поединок закончится.
– Баламошка, Михрютка и Лябзя , и…. водяной! Он за меня поручиться может! Он мой поручитель! Звиздюля тоже можно ему по доверенности выдать!
– Ого!
– опешил Хобяка. Я посмотрела на огромные мускулы, которые проступали сквозь шерсть, и почему-то подумалось мне, что в деревне у Хобяки по-любому баба есть. И, возможно, не одна! Водяной – это конечно хорошо! А собственный Хобяка… Где ты был, Хобяка раньше? Я бы и замуж, может быть, не вышла!
– И сколько тебе старый Жмот Веревкин силы выдал? – осведомился Хобяка. Я была уверена, что упоминание водяного поумерит его драчливый пыл. – Не помню, чтобы он кому-то силу давал! Помню, болотник ведьме одной давал. Баская ведьма! Эх, он у меня ее потом в карты выиграл! А я бы взял! Раскусила меня!
О ком это он? Где тут, этот болотник, который силу выдает? Очень надо!
– Много, - ответила я, разглядывая свои ногти в полумраке. – Я даже руки пачкать об тебя не хочу!
– Ой, девица, кажется, ты мне тут заливаешь! – заметил Хобяка, смерив меня взглядом.
– А где болотник? – спросила я. – Где я могу его найти?
Так, мне срочно нужна ведьминская сила.
– А догадаться не? Мозгой раскинуть? На болотах не пробовала искать?! – спросил Хобяка, начиная что-то подозревать. – Ладно, начнем с испытания знаткости. Скажешь правильный ответ, может и поверю. А если нет, тот разговор короткий будет!
И он сделал движение, словно шею кому-то ломает. Я дернула плечами. Ой!
– Чтобы такие как ты ко мне не ходили почем зря!
– хохотнул Хобяка. – Готова? Шел долговяз — в сырую землю увяз. Что это?
Эм… Долговяз в землю увяз… Окей, хухл! Рука прямо сама за телефоном потянулась. Рефлекторно. Но телефона не оказалось. Хреново дело!
– Эм… - заметила я, глядя на Хобяку. – А сколько времени у меня есть на разгадку?!
– До рассвета! – послышался голос Хобяки, а он исчез в темноте.
– Придешь и скажешь! А если нет, то я тебя найду.
До рассвета, значит? Отлично!
– А сколько до рассвета осталось? – спросила я, а из темноты послышался тяжкий вздох.
– Шла бы ты, Настя, отгадку думать! Только из-за уважения к твоему отцу тебя сразу не порешил! А ну марш отсюда!!!
Глава двадцать восьмая
Мельница заскрипела, словно возмущаясь на меня, а я опомнилась и бросилась на улицу. Так, мне срочно нужен местный Хухл! Кто у нас тут местный Хухл?
– Ба-а-ать! – открыла я двери, видя, как упырь качает колыбельку.
– Что? Договорилась? – переполошился мельник, а из колыбельки показались требовательные ручонки.
– Так, одну минуту! – напряглась я. И сразу предупредила. – Времени мало! Какой-то там долговяз в землю че-то там увяз! Что это?
– Это что? – спросил домовой, а я принюхалась. В доме пахло вареной курицей. Никогда не любила вареную курицу, а тут прямо как полюбила! Аж слюни потекли! Так, не отвлекаемся!
– Еще раз! Какой-то там долговяз в землю увяз… - наседала я на упыря. – Загадка это! Мне ваш Хобяка, не к ночи будет помянут, загадку загадал. И время дал до рассвета! А еще мне сила нужна!
– Эм… - причмокнул упырь. – Помнил же я… Че-то помнил… А сейчас забыл… Ну, дохлый я уже! Что вы от меня хотите!
Беда-а-а! Так, кто у нас еще претендует на звание Хухла? Кто может знать ответ?
– Водяной! – согласилась я с мыслью, и бросилась к озеру. Кажется, я даже дверь не закрыла! Хотя, кто войдет? Там домовой и упырь сидят!
Сбежав по склону, петляя вместе с тропочкой, я выбежала на бережок.
Меня привлекли голоса. Особенно тоненький, женский.
Я осмотрелась, как вдруг увидела целый гарем. Причем, одна была в моем платье, а вторая была в моих трусах. Собственно, больше ничего на ней не было. При виде меня красавицы попрыгали в воду.