Чтение онлайн

– Лопатками? – прошептала я. А рожа у Хобяки мрачная, кровожадная. – А зачем мне … эм… чужие лопатки?

Может, они в ритуалах нужны? Может, колдуны за ними в очередь строятся? Может, дефицит какой?

Я присмотрелась к серым мешкам. Вроде бы крови не было. Уже как-то поуютней стало, чесслово.

Может, лопатами брал? А я просто не расслышала! Или маленькими лопаточками. Которыми оладушки переворачивают? Мне их тоже в таких количествах не надо!

– Так здесь оставлять лопатки? – спросил Хобяка недружелюбным голосом.

– Эм… - замялась я. Что мне с ними делать? Лопаточный магазин устраивать?

– Тут ставь! Тут! А то упрут! Знаю я их! Чуть что плохо лежит, сразу тащат! Я так всегда делаю! Все в дом, все в дом! – засуетился домовой. Он ловко соскочил со скамьи и бросился обнимать мешки, словно родные.

– Может, они на мельнице постоят? – спросила я с сомнением, понимая, что в избе и так тесновато.

– Какое на улице! Это же мука! – завопил домовой, любовно прижимаясь к запасикам. – С одно мешка одну лопатку муки нам оставляют и отсыпают. Плата такая! Или что? Хобяка бесплатно работает?

– А кто-то даже две! Когда я из темноты глазами сверкну! – расхохотался Хобяка, оскалив острые зубы.

– А мы только что о тебе говорили! – заметила я, поглядывая на домового. Тот сделал вид, что превратился в молчаливую галлюцинацию.

– Болтать – не мельницу крутить! Пошел я дальше работать! – вздохнул Хобяка, пока я подходила к мешкам.

И правда, в развязанном мешке была мука. Домовой уже все изгваздался в муке и напоминал пушистое, чихающее облачко.

– А деньгами брать нельзя? – спросила я, ожидая чего-то другого.

– Мука получше всех денег будет. Не будешь же ты гроши грызть, когда голод придет! – бросил домовой с укором. И тут же спохватился. – У меня корова не доена, и дите не кормлено! Наконец-то хозяйство налаживаться стало. Мука и молоко! Зажиточные мы стали! Теперь перед другими домовыми не стыдно похвастаться! И масло сделать! И сыр… Ммм…

Бесы все еще обсуждали между собой чудесное спасение. И смотрели на меня с благодарностью, как вдруг в дверь снова застучали.

Я открыла, видя на пороге беса с мешком.

– Пусти, - произнес он, вжимая голову в плечи.

– Эм… А ты кто? – спросила я, поглядывая на гостя. – У меня как бы все дома!

– ? Я старый бес твоего папки! – замялся бес. Выглядел он, как престарелый облезлый козлик и ходячая иллюстрация к «все мужики – козлы!».

– Значит, ты Алексашкин? – насторожилась я, намереваясь закрыть дверь. Как вдруг к нему ломанулся Лябзя с репейком на хвосте. Глаз у него уже выглядел получше.

– Пусти его! – внезапно произнес Лябзя, обменявшись парочкой фраз на странном языке с незваным гостем. – Он тебе служить хочет! Он видал, как наша Настенька за беса бросилась в бой! Как она меня спасала! И теперь так же хочет! Чтобы за него хозяин заступался!

Ого! Я даже не ожидала.

Козлик переминался с копытца на копытце, осматриваясь по сторонам.

– А, правда, что здесь выходные дают? – спросил он в пол голоса, так, словно я тут тайный притон устроила.

– Да! У нас тут и путешествия есть! Мы девку одну возили! Нам понравилось! Ей сначала не очень, а потом уезжать не хотела! Хорошо там, на Бали. Еле нашли, где это!
– вклинился Михрютка, высовывая голову на улицу.

– Ну, проходи, - согласилась я, понимая, что все равно придется кредит на бесов брать, чтобы Алексашку одолеть.

Один лишний бес тоже неплохо. Много места не займет, я так думаю.

– Ребята! Нас берут! С выходными! И Бали! – крикнул Козлик. И тут в кустах, начинают загораться глаза. На дереве, среди темных веток тоже.

Ого… Это что? Все ко мне?

– А мы тут с подарком! Это – тебе! – сунули мне мешок, а сами бесы ломанулись в избу.

– Караул!!! – взвизгнул домовой. – Это что такое? Это что за кишмя кишит! Потом будут говорить, что у нас тут всю ночь пляски и гармонь! Настя! Ты выбирай! Либо они - либо я!

– Тетечка, дай работу! – хором взвыли бесы. А я покачнулась. – И скорлупки! И погреб! Чтобы молнией не убило!

– Тьфу ты! Только от вас избавился! – заворчался мешок сиплым голосом старого мельника.

– Настя! Настя! Ты в своем уме!
– суетился домовой, пытаясь прогнать бесов из избы. – Пошли вон отсюда! И так надо мной другие домовые смеются! Говорят, задави хозяев потихоньку и живи спокойно! А то понатаскают бесов! Шу! Шу! Нечего мне тут копытами своими…

Домовой суетился, а потом умаялся и сел на скамейку, обмахиваясь лапой.

– Фух!- выдал он. – Поругался для приличия? Поругался! А теперь сами расхлебывайте!

Я проверила Миленку, а потом втащила мешок в дом.

– А нежнее можно? А то мной все буераки пересчитали! – ворчал мешок, а мне не хотелось его развязывать.

– Ба! – опешил домовой, передумав исчезать. – Хозяин! Ты ли это? Неужели ты явился? Скажи это бабе неразумной, что домовые с бесами не уживаются!

Пушистая лапка развязала мешок, а оттуда высыпались конечности и выкатилась возмущенная голова упыря.

– Ба! Ты, это! Соберись, что ли! – заметил домовой, пока упырь шевелил то руками, то ногами. Даже мне стало жалко, и я готова была ему помочь. Он ведь вступился за меня и Миленку.

– Ага! Легко сказать! Одна нога здесь, другая там!
– проворчал мельник, пока я вытряхивала мешок. Палец стукнул об пол. – Сейчас собирать будете! Вон, гляди, как меня бесы порвали! Главное, свои же! Обидно!

– Да не признали мы тебя, - заблеяли бесы, оправдываясь. – А как признали, так поздно было! Тем более, что нами Алексашка командовал!

– Хочешь, сказать, что я плохо выгляжу, да? раз не признали? – спросил мельник, а голос у него был злопамятный..– Эй, кто-нибудь возьмите мою ногу и пните ею вон ту наглую бесовскую рожу, что возле печки трется!

– Как тебя собрать? – встревоженно спросила я, поглядывая на защитника. Чувство благодарности зашкаливало, а я не знала, чем помочь.

– Тебе, Настя, отойти надобно! Сядь на лавку вон там! И руки держи так, чтобы я видел. Мне так спокойней будет! А меня пусть домовой собирает! Так надежней! – распорядился мельник, сплевывая соринку. – В доме не метено! Мусор под ногами валяется!