Измена. Во все тяжкие
Шрифт:
– О-о… - вздыхаю. Хватаю Олю за руку, снова притягиваю к себе и обнимаю так, чтобы перестала молоть чушь. – Глубже на ситуацию смотри… Зри в корень… Если папа не сможет удовлетворять её потребности, может, дочь наконец вспомнит, что у неё есть и мама?.. Цинично, конечно. Но ситуация такова, какова есть.
Молчит. Переваривает информацию. А потом обнимает меня. Утыкается холодным носом в шею. Сопит, как маленький ёжик.
– Спасибо…
– Перестань… - справедливость хоть иногда должна торжествовать. И я не хочу слышать никаких благодарностей по этому поводу. Любой нормальный мужик не смог бы оставить подобное безнаказанным.
– Виталий Олегович не зря гордился тобой! Ты самый лучший!
– Скажи еще, что ты там плачешь… - пытаюсь заглянуть в её глаза, но она противится. – Папа и тебя ведь любил. Ты тоже самая лучшая! – целую макушку, до которой только и могу сейчас дотянуться.
– Сейчас точно буду плакать… - Оля поднимает голову.
Как я и предполагал, большие глаза полны слез. Надо срочно отвлекать её от разведения бесполезной сырости. Ненавижу, когда она плачет.
– На танцы идешь сегодня? – смотрю на часы.
Помогает… Оля часто моргает, затем утвердительно кивает.
– Заканчиваешь, как обычно?
– Да. К восьми приеду к тебе.
– Нет…
– Нет? Что нет? – не понимает.
– К восьми не успеешь.
– Почему? – глаза Оли расширяются все больше.
– Потому что после танцев ты поедешь в квартиру Инны.
В её глазах шторм. На лице смятение. Но прежде, чем она начинает задавать вопросы, я продолжаю.
– Там ты собираешь свои вещи. Потом приезжаю я, и мы едем ко мне. Всё понятно?
– Но…
– Никаких «но»! Тебе самой не надоела эта беготня на две квартиры?
– Саша… Ты уверен? Это серьезный шаг…
– Ты меня отговариваешь что ли? – не могу сдержать смеха. Оля невероятная… Другая бы уже прямо сейчас побежала паковать чемоданы.
– С тобой ведь бесполезно спорить, если ты что-то решил для себя… - напоминает мне Оля, словно я не знаю самого себя.
– Вот и не нужно спорить!
– Корицкий…
Оля целует меня с такой нежностью, что тут же хочется продолжения. Нежного… А потом страстного.
Так… Что там у меня сегодня по планам? Черт… Не получится продолжения. Придется перенести на вечер.
– За что мне выпало такое счастье?.. – шепчет Оля, глядя мне в глаза. Она не говорит прямо о своих чувствах… Но и без слов всё понятно!
– Тридцать три несчастья у тебя уже было, - не без злости вспоминаю я. – Так что… Принимай то, что заслужила, и не жалуйся! – улыбаюсь.
– Я и не жалуюсь. Главное, чтобы ты не пожалел потом о…
– Так!!! – рычу. – Я сейчас кого-то больно отшлепаю по заднице, если этот кто-то продолжит говорить подобное…
– Надо тогда что-то другое делать, чтобы не говорить подобное… - она уже проворно ведет пальчиками по моей груди.
– Мне… - хочу сказать, что через сорок минут у меня запланирован встреча, но Оля проворнее.
Спрыгивает с меня и отбегает на приличное расстояние. Глаза довольно сверкают.
– До вечера, Александр Витальевич!
Глава 49.
– Папа, я хочу к бабушке, - в гостиной появляется Маша.
– Мне скучно дома, - картинно жуя жвачку, она недовольно запрыгивает на диван рядом с отцом.
Володя, стараясь сохранять спокойствие, делает глоток дорогого марочного виски и лишь потом смотрит на дочь, явившуюся совершенно невовремя.
– Я ведь просил не трогать меня ближайшие пару часов! – злость, несмотря на попытки самоконтроля, всё равно сочится из каждого слова мужчины.
– Я же говорю, что мне ужасно скучно, - девочка не собирается замечать, что отцу сейчас явно не до неё.
– Все девчонки поразъезжались. Ты не хочешь со мной играть. Ску-у-учно, - вновь протяжно стонет она.
– Зато мне весело! – Володя нервно вскакивает с дивана и отходит к окну. Делает еще пару глотков алкоголя.
– Незачем на меня кричать! – высказывает с апломбом девочка. – Если у тебя какие-то проблемы, то я в них не виновата.
– Я и не обвинял тебя ни в чем, - Володе наконец удается немного обуздать свои эмоции и произнести это мягким тоном. – На работе проблемы. Конечно, ты в них не виновата. Извини.
– Проблемы? Серьезные?
– Вполне, - он, конечно, не собирается рассказывать дочери подробности. Нечего забивать ей голову.
– Но ты же справишься с ними? – Маша подходит к отцу сзади и обнимает его, прижимаясь щекой к его спине.
Мужчина молчит. Он пытается справиться… И не только он. Но с обэп шутки плохи. И чем дальше всё идет, тем хуже становится. Проблемы растут, словно снежный ком.
– Пап… - Маша тормошит отца. – Справишься ведь?
– Наверное, - он хочет побыть в одиночестве. Хочет спокойствия. А дочь, словно назло, не понимает этого, нервирует еще больше.
– Ты должен. Ты ведь помнишь, что обещал купить мне к новому году?
Плотину прорывает. Мужчина расцепляет руки дочери и, озлобленный до предела, поворачивается к ней лицом.
– Тебя только подарки интересуют?
– Нет… - девочка впервые сталкивается с подобной реакцией отца. Никогда не видела его таким прежде. Осторожно отступает на шаг назад. – Но… Ты ведь обещал.
– Марш к себе в комнату! Займись лучше английским. Учительница звонила, сказала, что ты стала учиться хуже.
– Сейчас каникулы, если ты забыл, - огрызается Маша.
– И тон выбирай, которым с отцом разговариваешь! С одноклассниками будешь пререкаться.
– Да иди ты… - на глазах девочки появляются слезы. Она отворачивается и несется к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату.
– Что??? – рев разносится по всему большому дому. – Что ты сказала? Вернись!
Но Маша не собирается прислушиваться к отцу и возвращаться. Упорно продолжает подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж.
Алкоголь уже прилично туманит мозг мужчины, потому он яростно устремляется следом за дочерью.
– Иди сюда, я сказал. Ты кого послала? – догнав, хватает дочь за руку и тянет на себя.