Измена. Во все тяжкие
Шрифт:
– Отпусти… - громко кричит Маша. – Физическое насилие над детьми карается по закону. Нам в школе рассказывали.
Но эти слова не остужают мужчину. Наоборот. Его глаза наполняются бешенством. Сжимает руку дочери еще пронзительнее.
– Сильно умная??? Будешь у меня вообще без подарков. Поняла? – это единственное, что приходит в голову мужчины в качестве наказания для дочери. – И будешь на каникулах учить то, что не выучила за две четверти. Совсем распоясалась.
– Ах, так??? – девочка держится более стойко, чем отец. Слезы хоть и текут из ее глаз, но соображает она гораздо хладнокровнее. – Тогда я с тобой вообще жить не буду.
– Что??? А с кем ты будешь жить?
– С бабушкой. Или с мамой! – в голову приходит гениальная идея. Да и отца так удается зацепить гораздо больнее.
Володя, несмотря на бешенство, смеется.
– С мамой??? – будто не верит собственным ушам.
– А что? Я не шучу.
– И что тебе сможет дать твоя мать-неудачница? Думаешь, ты ей нужна? Да ей бы себя прокормить хотя бы.
– А ты думаешь, не нужна? Она звонит, пишет, приезжала в школу на мой день рождения просто так?
Володя молчит. Не знает, что сказать. Он до чертиков зол и в то же время растерян от подобного поведения дочери.
– Иди в комнату… - произносит недовольным голосом, тем самым признавая свою полнейшую беспомощность. – Завтра спокойно поговорим!
– А почему сегодня нельзя спокойно поговорить? – не согласна с таким поворотом Маша.
– Потому что я уезжаю, - Володя достает из кармана телефон, чтобы вызвать такси.
Хватит с него всего этого. Нужно расслабиться. Причем расслабиться так, чтобы совсем отключиться от того, что произошло в последние дни на работе. А сейчас еще и дома происходит. За что ему весь этот геморрой? Чем он его заслужил? Тем, что пахал всю жизнь, стараясь воплотить в жизнь свою мечту?
– Опять по своим кискам и зайкам? – глумится девочка, сама не понимая, на какую опасную тропу сейчас ступает.
Мужчина не верит своим ушам. И снова не знает, что сказать. Хочется схватить Машу за шиворот и хорошенько встряхнуть, но… Это ведь дочка.
– Или ты думаешь, я не понимаю, что не только у мамы есть любовник? Что ты тоже…
– Молчать!!! И быстро в свою комнату!!! – тычет указательным пальцем на дверь Машиной спальни. – Бегом!!!
– Ну, и уезжай… - слезы сильнее катятся из глаз девочки. – Понятно теперь, кто для тебя важнее! И не рассказывай мне потом, что только мама виновата в том, что вы развелись. Хорошо? Теперь я всё понимаю!
Что-то колет внутри у Володи, когда он видит, как обиженно прячется в комнате дочь. Но нет сил, чтобы идти следом за ней и утешать. Завтра… Завтра утешит. А пока позвонит своей матери. Та приедет и обязательно сумеет успокоить внучку.
Глава 50.
– Оль… - сонно шепчет Саша, ослабляя свои объятия и дотрагиваясь губами до моего обнаженного плеча. – Твой телефон звонит.
Открываю глаза. Утро, но за окном еще довольно темно. Странно… Кому я могла понадобиться в такую рань, да еще и в выходной день? Сердце начинает трепыхаться сильнее от наплывающего волнения. Тянусь к прикроватной тумбочке за мобильным. Вижу на экране имя дочери, и сон мгновенно пропадает, словно я и не спала только что.
– Да, моя дорогая! Привет! Слушаю тебя.
– Привет, - голос дочери вполне спокоен, в отличие от моего. – Как дела?
Как дела?.. То не позвонила ни разу за всё то время, что прошло после развода с Володей, то звонит ранним утром и абсолютно будничным тоном интересуется, как мои дела. Происходит однозначно что-то странное.
– Хорошо всё. Ты как? – ощущаю, как Саша ласково гладит мою спину и чуть-чуть успокаиваюсь. – Не спишь в такую рань. Что-то случилось?
– Ничего не случилось. Просто не спится. Рано вчера легла спать. А сегодня вот проснулась и решила тебе позвонить.
– Понятно, - пытаюсь окончательно прийти в себя после подобного потрясения. – Это замечательно, что решила позвонить. Я очень рада этому.
– Слушай, мам… - повисает пауза на секунду. – А, может, встретимся с тобой?
Господи… Только-только успокоившееся сердце снова ускоряет бег. Сегодня просто чудесный день!!!
– Конечно, встретимся. Когда за тобой приехать? – перехожу сразу к самому главному вопросу, чтобы у Маши не было даже малейшего повода передумать.
– Давай через час. Как раз соберусь к этому времени.
– Через час? – пытаюсь скрыть удивление. Торопится. Почему? – Машуль, у тебя точно всё хорошо?
– Да. Всё нормально. Приезжай. Позвони потом, я выйду.
Закончив разговаривать, шокированная поворачиваюсь к Саше и оказываюсь в таких нужных сейчас объятиях.
– Мне же это не приснилось?
– Судя по всему, нет. Неожиданно, конечно.
– Не то слово. И мне кажется, что что-то не так, - чует всё-таки материнское сердце.
– Ты вновь сразу о плохом думаешь… - вздыхает Саша. – Когда ты уже запомнишь, что всё хорошо?
Улыбаюсь. Дарю Саше поцелуй. В который раз думаю о том, что мне невероятно повезло встретить этого мужчину.
– Я запоминаю. Но и дочь свою знаю. Не думаю, что что-то могло кардинально поменяться за те несколько месяцев, что меня не было рядом. А поспать Маша всегда любила. В выходные могла и до обеда продрыхнуть, если её не трогать.
– Да? Ну, наверное, стоит признать, что ты права и что-то здесь нечисто. В любом случае скоро мы об этом узнаем. Как ты планируешь провести с ней время?
– Даже не знаю… - я растерянно застываю. От радости даже не подумала об этом.
– Значит, так… Мы сейчас собираемся, едем за Машей. Приезжаем обратно, завтракаем, а затем я могу отвезти вас куда-нибудь в развлекательный центр, чтобы вы отдохнули и спокойно поговорили наедине.
– Мы?.. – смотрю на Сашу, пытаясь понять, как Маша может отреагировать на него. Не взбрыкнет ли? Дочь же очень ревностно относилась к тому, что у меня кто-то есть, хотя на тот момент никого у меня и не было.
– Мы, Оля! Мы! Или ты хочешь, чтобы я в сторонке постоял, пока ты будешь пытаться связать прошлое и настоящее?
– Нет, конечно. Просто… Может…
– Никаких может! Пусть твоя дочь сразу привыкает к тому, что мы вместе и что маму теперь обижать нельзя.
Саша говорит это так уверенно, так просто, словно это какая-то непреложная истина. Секунда… А мне хочется плакать от любви и благодарности. Корицкий, сам, возможно, того не понимая, учит меня ценить саму себя еще больше, уважать саму себя и не давать в обиду даже собственной дочери.