Чтение онлайн

Улыбаюсь. Все-таки бабуля у нас огонь. И внучок весь в нее, потому что в следующую секунду начинает убедительно вешать мне на уши лапшу:

– К папе не могу, у него новая молодая любовница, без мозгов, зато со вшитой жопой, они небось сношаются как кролики. Аудио ставить не буду, сама понимаешь…

– Можешь поехать к маме на пару дней.

– Проект на работе, так что никто меня из Москвы не выпустит.

– Дед Боря?

– Римма, что же я тебе такого сделала, - в темноте мелькают яркие, как два фонаря глаза Никиты, и я против воли им любуюсь. Хорош до невозможности, но приставучий как репей!

– Друзья и подружки? У тебя же их тысяча?

– Римма, - в голосе неподдельная обида, - не заставляй меня оправдываться в том, что я выбрал себе плохих друзей, которые не помогут мне в трудную минуту. Я просто переночую на кухне, ты днем меня даже не увидишь. Клянусь, я не буду к тебе приставать. И мама обо всем в курсе, если ты переживаешь за это.

– Я ни о чем не переживаю, - равнодушно жму плечами и поднимаюсь со своего места, так и оставив нетронутым чай. – Я очень устала.

Медленно, еле перебирая ногами, бреду по коридору к спальне, как вдруг меня окликает взволнованный голос:

– Так что, я остаюсь?

– Делай что хочешь, мне все равно.

И это тоже правда. Выдать Савранскому подушку и комплект белья куда проще, чем бронировать отель, а потом уговаривать упертого лося уйти из моей квартиры. Я трачу последние силы, чтобы переодеться в длинную футболку, так что возможный бой с Никитой уже проигран.

Я так устала, что глаза закрываются сами собой.

Ну, поспит он на раскладном диване? Ну, пускай у него ноги на пол будут свешиваться, а тело затечет – его выбор. В конце концов, выгонять Савранского на улицу не правильно, не после того, что он для меня сделал.

А фантазировать, что все это хитрый план, лишь бы пробраться ко мне в кровать… у меня с самомнением еще все в порядке. Мужчин, способных на подобные многоходовки либо выдумали авторы, либо сценаристы. В жизни я их не встречала.

Поэтому я даже не закрываю дверь в спальню. Незачем. Падаю на подушки и засыпаю.

А ночью мне снится страшный сон.

Самый пугающий и самый реалистичный кошмар.

От запаха акации сносит голову. Он плотный, медовый и настолько сладкий, что хочется зачерпнуть его ложкой и попробовать на вкус. Мурашки по телу. Я дышу жадно и почти тону в этом божественном аромате и в чувстве счастья, накрывшего меня как гигантская волна.

– Мама, правда, красиво?

Меня за руку держит девочка. Тонкая фигурка, ссадины на коленках, две косички, как у Пеппи длинный чулок. Она действительно похожа на моего мужа, все как когда-то сказала старая гадалка. Только в ее живом, подвижном лице, есть и я тоже: мой взгляд, моя мимика, моя улыбка.

Потому что это моя девочка, моя дочь.

– Красиво, - улыбаюсь, и чувствую, как глаза щиплет от слез.

Я никогда не думала, какой бы была моя малышка, не рвала понапрасну сердце. Сделанного не воротишь, и за свою ошибку я наказана сполна. Но сейчас, стоя рядом с ней, я умираю от нежности и страха, потому что понимаю - это просто сон и скоро он закончится.

– Ты не уйдешь?

– Уйду, ты сама меня прогнала, мама. Но когда-нибудь я вернусь снова.

– Пожалуйста… - всхлипываю я, и еще крепче хватаюсь за руку дочери.

Она ни разу мне не снилась. Не простила предательства, а потому ушла навсегда. И это первый раз, когда я вижу ее, свою далекую и такую родную малышку.

Опускаюсь на колени, касаюсь пальцами ее щек, провожу по губам, задерживаюсь на маленьких, как у мышонка ушках. Я хочу запомнить ее, выбить в своей памяти, как татуировку на коже.

Но мне не дают этого сделать.

– Кнопка, тебе пора, - слышу до боли знакомый голос.

Оборачиваюсь, за спиной стоит Филипп, а рядом с ним, обхватив руками круглый живот, жмется Нюра.

– Ты не заслуживаешь ее, Римма, - от улыбки мужа все внутри сводит судорогой. – Ты настолько ничтожна, что мне тебя даже не жаль. Скоро любимая женщина подарит мне сына, а ты так и останешься одна. Без книг, без друзей, без денег, без молодости. А потом я заберу у тебя даже воспоминания о том, как ты была счастлива когда-то. Ничего не останется!

Изо всех сил цепляюсь за руку дочери, но невидимая сила растаскивает нас в разные стороны.

– Пожалуйста, не надо! – Кричу вслед своей девочке.
– Оставь мне хотя память о ней!
– Бегу, падаю на острые камни, разбиваю колени в кровь, но мне уже не больно.

Другая боль оказывается сильнее.

Я вижу удаляющиеся силуэты и слышу голоса. Потом пропадают и они.

Налетевший на деревья ветер срывает цветы акации и те дождем «проливаются» на землю, а вслед за ними резко желтеют и опадают листья.

Листья как мои годы. С каждой секундой руки становятся суше, морщинистее, а на коже появляются старческие пятна. Трогаю пальцами лицо, и понимаю, что я уже совсем старушка.

Он забрал и это – мою молодость.

Нет, не так.

Я сама ему все отдала. Потому что любила, потому что не знала, что нужно иначе, потому что сломалась, когда другие справляются и идут дальше.

И некого обвинять. И не зачем кричать.

Все сама. Все сама…

Но я кричу. Разрываю ночную тишину диким, почти звериным воплем женщины, которая не готова сдаваться.

– Тише, Римма, тише, - как из глубокого колодца, меня вытягивают из этого страшного сна, - я здесь, маленькая. Я здесь, любимая. Все прошло, все закончилось, это просто сон.

Никита целует меня, нежно, едва касаясь губами губ.

– Я спасу тебя от всего на свете, только дай мне этот шанс, - раздается тихий шепот.

– Я никогда не уйду, пока ты сама не прогонишь, - это звучит не снаружи, за пределами разума, а где-то глубоко внутри. Отбивает, вместе с ударами сердца. Сердца, которое наконец, начинает жить.

***

Утро наступает ближе к обеду. Просыпаюсь рядом с Никитой, у него на груди, прижатая так крепко, что уже никакая сила не сможет нас разъединить. Улыбаюсь, трусь щекой о Савранского как сытая кошка.

Я знаю, что неправильно.

Я знаю, что у этого нет перспектив.

Я все знаю.

Но разрешаю себе побыть счастливой, хотя бы немного, самую малость, до тех пор, пока он сам от меня не уйдет.

Ник переплетает наши пальцы, подносит мою ладонь к губам и начинает целовать, по одному поцелую на каждый пальчик, отчего мышцы внизу живота начинают сладко дрожать.