Чтение онлайн

Мне хочется расплакаться от благодарности. Я понимаю, что полицейские - тоже люди, и он хотя бы так пытается мне помочь, посоветовать. Открыто сказать не может. Киваю, поспешив к воротам. Но ни крики, ни стук, ни даже попытки перелезть не приносят результата. Телефон Тиграна выключен, а охрана как заведённая повторяет о том, что впускать не велено.

Наконец, второй полицейский, чуть постарше, подходит ко мне. Также, с сочувствием, говорит, кладя мне руку на плечо:

– Ладно, давайте так поступим- поедем в отдел, напишете заявление, что похищен неустановленными лицами. Это ведь на самом деле так- откуда вам знать, что он с отцом? Оставили с ним, но в доме его, вроде как, - выразительно кивает он на закрытие ворота и тишину на участке - Нет. Ребенок не пойми где, телефон отца не отвечает. Охрана сообщить, где находится ваш ребенок, не может. Поэтому пишите - это хоть немного нам руки развяжет.

Не выдержав, плачу навзрыд. Сочувствие и желание помочь выбивает из колеи, будто подсечка обрушивает на землю. Я не привыкла к ним. Гораздо спокойнее мне было даже под их первоначальными презрительными взглядами, когда полицейские, прибыв на вызов, сперва решили, что гулящая мать вдруг вернулась, решив увидеть сына. Одумалась. Но, узнав всю историю, прониклись и даже вполголоса всю дорогу переговаривались, осуждая отцов, что мучают и своих детей, и женщин, что родили им этих детей. И всё - из мести. Из потворства своему эгоизму и задетой гордыне.

– Не плачьте, все будет хорошо.
– подбадривает меня один из полицейских.

Но, когда мы приезжаем в отделение, события начинают разворачиваться не в мою пользу. Мне выдают бумагу, ручку, отводят в небольшое помещение перед окном, где сидит дежурный. Не из вежливости- пьяные и агрессивные задержанные облепили стол перед окном, громко переругиваясь матом. Стоило только войти нам, как они сперва замолчали, а после стали свистеть и отпускать грязные шуточки в мой адрес. И даже то, что один из полицейских прикрикнул на них и замахнулся дубинкой, не помогло. Тогда меня отводят в маленький закуток-комнату без окон, где стоят стол и несколько стульев. Чтобы я смогла спокойно написать заявление.

Некоторое время я разрываюсь между телефоном, тлеющими остатками надежды, что все это- лишь издёвка, глупая издёвка Тиграна, и он остынет и успокоится, и заявлением, вернее, мыслями о том, что если я напишу и отдам его- это конец. Тем самым я официально развяжу войну меж нами. Но, с другой стороны, а вдруг она уже идёт? Конец моим терзаниям кладёт высокий темноволосый мужчина в пальто и классическом костюме, вошедший в комнатку. В руках он держит небольшую папку с документами и две маленькую бутылку воды с прозрачным пластиковым стаканчиком, надетым на крышку. Ставит их на стол передо мной.

– Здравствуйте, Арина.

– Здравствуйте.
– удивлённо гадаю, неужели это какой-то следователь ради меня пришёл? Так поздно? Вряд ли. Но кто тогда это?

– Меня зовут Владимир Макаренко. Я- глава юридического бюро " Макаренко и партнёры" и представляю интересы отца Ратмира.- мне показалось, или же он намеренно так выразился ? Не назвал фамилию и имя своего клиента, а именно так. Сделал акцент на том, что Тигран- отец. Бегло оглядевшись, нежданный гость едва заметно недовольно хмыкает.
– Позволите?- кивает на стул рядом со мной. Я слежу за ним взглядом, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Мужчина выглядит таким холеным и бездушным, смотрит с таким высокомерным презрением, будто я - ничтожество, о которое даже мараться неприятно, не будь это его работой. И вот тут мне становится по-настоящему страшно. У ворот дома Тиграна, по пути сюда, совершая бессмысленные звонки тому, кто вышвырнул меня из жизни сына, я в глубине души ещё надеялась, что этот безумный кошмар закончится. Что Тигран снизойдёт до ответа, скажет, что просто хотел припугнуть меня, проучить. Но теперь, глядя на то, как наработанным движением руки мужчина передо мной раскладывает на столе документы ( заранее приготовленные документы), я понимала - это конец.

– Чего вы....- я нервно облизываю пересохшие губы. Понимаю, что нужно взять себя в руки, и, все же, мой голос звучит жалко и жалобно.
– Чего он хочет?

Мужчина на мгновение замирает , слегка выгнув бровь - кажется, его немного удивило то, что я без истерик перехожу сразу к делу. Видимо, ожидал иной реакции.

– Вы выпейте, успокойтесь.
– показывает он глазами на воду.
– Это вам передали.
– кивает на дверь. Видимо, полицейские пожалели, видя, в каком я состоянии. Нужно будет, как выйду, обязательно найти, поблагодарить. Не их работа- о каждом заявителе заботиться, да и не до меня. А вот ведь, принесли, ещё и стаканчик. Открываю крышку, наливая себе воды. С наслаждением пью, оттягивая неприятный момент. Уже понимая по вошедшему- ничего хорошего он мне не принёс. Налив ещё один стакан, пью уже медленными глотками.

– Вы должны подписать соглашение, по которому.- он уже начал доставать документы, аккуратно выкладывая их, как меня будто ангел-хранитель в спину толкает:

– Подождите.- останавливаю его.- Я и без этого- кивок на бумаги- Знаю, чего хочет Тигран. Ему- сын, мне- деньги, так?
– да, грубовато, без обиняков, но отчего-то мне казалось, что с этим мужчиной иначе не пройдет. И я оказалась права- изогнув уголки губ в полуулыбке, он соглашается:

– Ну, если брать общий смысл, то- да. Вы отказываетесь от того, чтобы самостоятельно ребенка, взамен Тигран позволяет вам видеться с ним и, естественно, даёт большую сумму денег. В противном случае,- он лениво откидывается на спинку стула, слегка придвинув бумаги ко мне.
– Все будет точно также, только исход для вас будет гораздо печальнее.

Некоторое время я просто молча скольжу взглядом по лицу этого холеного, уверенного в себе мужчины. Глава юридического бюро. Человек, который как бездушный робот будет исполнять приказы своего нанимателя, какими бы бессердечными и жестокими они бы не были. Сколько ещё детей он лишил матерей? Скольким женщинам вот так, сидя в полуметре, с насмешливым сочувствием предлагал отказаться от родного ребенка в пользу денег? Запугивал, угрожал, намекал?! И Тигран - наверно, в глубине души я всегда знала, понимала, на что он способен. Об этом невозможно было не догадываться, видя то, как он не контролирует себя, когда я поступаю не так, как он того желает, или же его поистине безумные попытки получить хотя бы моё тело, раз душу и сердце не выходит. Я горько усмехнулась, понимая, насколько всё абсурдно- это Тигран должен сейчас сидеть здесь! Он изнасиловал меня! Два раза! Как бы я ни пыталась оправдывать каждый из них тем, что я сама безумно хотела в первый раз, а во второй он был слишком взбешён из-за Дамира, но все равно я понимаю - это насилие. И никак иначе. Я мельком взглянула на юриста- тот усиленно делал вид, что изучает невидимые пылинки на столе. Отчего-то это тоже показалось уловкой- позволяет мне немного помариноваться в коктейле из неожиданности, испуга, нервов. Наверно, этот сценарий с несчастными матерями, у которых отняли ребенка, отлажен в этой фирме, идеально работает как механизм дорогих швейцарских часов.

– Так что же, готовы выслушать условия?- наконец, соизволил снова обратиться ко мне мужчина. Он слегка постукивает указательным пальцем по колену, тем самым выдавая свое нетерпение. И действительно, пришел лишать мать родного сына, а она, смотрите-ка, смеет ерепениться, не соглашаться на Иудины условия. Благодаря соглашению Тигран получит прекрасный аргумент для явно и без того задобренных им изначально судов:" Хоть в нашем законодательстве нет таких форм, отказа от ребенка, но смотрите, мол, ваша честь- ей ребенок не нужен. Деньги с меня тянула, им шантажировала. И сейчас пытается не вернуть сына, а просто ещё денег вытянуть, угрожая- " я- мать, мне любой суд ребенка оставит. Поэтому хочешь и дальше сына растить сам- плати. А то отсужу, заберу - и больше никогда не увидишь.".

– Не готова и слушать ничего не собираюсь.- оборачиваюсь к нему, глядя прямо в глаза.
– Скажите, вам хорошо живётся? Кошмары по ночам не мучают?- злобно бросаю, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение от его немного ошарашенного вида. Ожидал, что сломаюсь и буду пытаться торговаться, лишь бы видеть сына? Или подпишу все, что ни попросит?

– В каком смысле?- прищуривается он, с оттенком интереса изучая меня. Не ожидал, что оленёнок с милыми глазами может дать отпор.

– В прямом. Вы ведь не впервые это- теперь уже я кивнаю на бумаги на столе - Проворачивате, так ведь? Приходите, как змей-искуситель, в самый трагический момент для матери, и " подпиши - и все будет чудесно"- передразниваю мягким полушепотом.
– А там- хоть с окна она после выбросится, осознав, что сделала . Дело уже не ваше. Денежки получили- и до свидания.

– Послушайте...- попытался он грубовато перебить, но я не дала.

– Чем ещё промышляете? С черными риелторами бабушек запугиваете?- я била наугад, но по тому, как дернулся его глаз, с удивлением отметила, что попала в цель.- Наверно, и с психологом - ваш совет, не удивлюсь.

Глядеть на подленького трусливого мужчину, что вошёл в эту комнатку едва ли не героем в пальто, не ожидая сопротивления, а встретив его растерялся, потеряв с годами приобретенные навыки мерзости, мне стало тошно. О чём с ним говорить.