Чтение онлайн

— Макс, во время командировки я познакомился с одним профессором. Я захватил буклеты, ознакомься, — муж протянул сыну яркие бумажки, — Это отличное место для поступления.

— Я уже решил, куда буду поступать. Я пойду учиться на ветеринара, — Макс взглянул на буклеты, но не стал их брать в руки.

— Что за бред? — Давид громко возмутился, — Мой сын не будет каким-то ветеринаром! Что это за профессия? Работать за копейки, а на что ты жить будешь? У меня фирма, мне нужен наследник, приёмник. Тот, кто примет бразды правления после меня.

— Нет! Я не буду учиться так, где хочешь ты! И фирма меня не интересует. У тебя есть и другой сын. Вот пусть Рома и берёт бразды правления, а я для себя всё решил.

В комнате повисла тишина. Давид растерянно смотрел на меня, а я спокойно сидела рядом с Максом.

— Злата, любимая. Я всё объясню. — Он кинулся ко мне и встал передо мной на колени.

— Папа. Мама знает о Роме и Лизе. — Давид злобно посмотрел на сына.

— Живо в свою комнату. С тобой я позже поговорю.

Я сжала руку Макса и улыбнулась. Он встревоженно посмотрел на нас.

— Иди, всё будет хорошо. — На удивление мне было спокойно. Неприятно, но слёз не было.

Макс встал и медленно пошёл в комнату, постоянно оглядываясь назад. Когда дверь за сыном закрылась, Давид обхватил мои плечи и развернул к себе. Его глаза лихорадочно блестели. Над верхней губой были маленькие капельки пота. Лицо побледнело.

— Выслушай, прошу. Да, Рома — мой сын. Так получилось, но я не знал, что она беременна. Когда вы познакомились, я впервые её увидел с того дня, как она ушла. Я не люблю её. Она — ошибка, как и Рома, но я прикипел к мальчишке. Злата, милая, любимая моя девочка. Прошу прости меня и поверь. Ты самая важная женщина в моей жизни. Всё, что происходило или происходит вне нашей семьи, для меня не имеет никакого значения. — Он обнял меня и жарко зашептал мне в ухо: — Я заберу Ромку у Лизы. Я отец, официально. У меня лучше жилищные условия. Я богат. Его отдадут нам. Мы станем одной большой семьёй. — Давид упёрся своим лбом в мой лоб.

— С чего ты взял, что я приму твоего нагуляша? — я говорила ровно и спокойно, хотя внутри всё дрожало. Сейчас меня очень пугал Давид, этот его нездоровый блеск в глазах. — Ты мне постоянно изменяешь, у тебя другая семья и ребёнок. Зачем нам всё это?

Муж посмотрел в мои глаза и отстранился. Он отошёл в сторону. Я осталась сидеть на диване.

— Просто признай, что не переставал мне изменять. Что по-прежнему живёшь, как и прежде. Не надо громких речей о любви и семье. Ничего не надо.

Муж продолжал молчать. Я слышала, как он дышит.

— Я тебе изменяю, — сказал муж, стоя рядом со мной и сверля меня взглядом.

— Как и я тебе, — спокойно ответила ему.

В комнате повисла тишина. Давид встаёт передо мной, хватает за подбородок и тянет наверх, заставляя смотреть ему в глаза.

— Повтори, сука! — он рычит. Глаза наливаются кровью, челюсть сжата. Вижу, как на шее пульсирует вена.

— Я тоже тебе изменяю, — говоря спокойным голосом, скидываю его руку. Отодвигаюсь корпусом назад, не разрывая зрительного контакта.

Он продолжает стоять, а потом на его лице появляется язвительная ухмылка.

— Хорошо, попытка засчитана. — Давид расслабляется и делает пару шагов назад, оттягивает галстук.

Я безразлично смотрю ему в глаза. Медленно встаю и надеваю любимые мохнатые тапочки.

— Как тебе удобно. — Пожимаю плечами и ухожу в сторону спальни.

— Ах, да. Завтра меня не жди. Буду поздно. «Работа» — делаю пальцами воздушные кавычки.

— Сам понимаешь, — подмигиваю и скрываюсь за плотно закрытой дверью.

Принимаюсь спиной к двери и пытаюсь отдышаться. Меня всю трясёт. Иду в ванную и брызгаю в лицо холодной водой.

В этот момент раздаётся хруст древесины и дверь в спальню с силой врезается в стену. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В комнату заходит разъярённый Давид. Он быстро меня находит и приближается. Успеваю только закрыть дверь в ванную комнату. Муж начинает бить по ней кулаками и требует, чтобы я её открыла.

Я упорно продолжаю держать дверь и молюсь, чтобы Макс не влезал. Очень страшно за сына в этот момент. От ударов Давида об дверь болит всё тело. Отдача разносится болью по всей коже.

Я кричу и прошу его успокоиться, но он меня не слышит.

В какой-то момент он наносит сильный удар и меня отбрасывает в сторону. Дверь жалобно трещит, и муж врывается ко мне. Он хватает меня за руку и тащит в комнату. Бросает на кровать и переворачивает на живот. Руки перевязывает галстуком.

— Мне плевать, Злата, слышишь? Плевать. Ты моя! Ты моя жена, — он кричит мне в ухо и больно шлёпает меня по попе. — Теперь мы оба натворили дела, но сейчас мы всё исправим. Ты понесёшь от меня. Будешь дома, теперь никуда не выйдешь без моих людей. Я буду всегда рядом, как и должен быть муж. Больше никаких отношений на стороне. Теперь всё в доме. — Он переворачивает меня на спину, я морщусь от боли. Из-за связанных рук очень больно лежать на спине. — Это даже интересно будет. Я всему тебя научу. Обещаю, тебе понравится. — Давид целует меня в губы и лезет рукой в мои трусы.

Я мычу, пытаюсь его оттолкнуть, но ничего не получается. Он придавливает меня своим телом, сжимает челюсть, не давая мне его укусить.

Громкие голоса, чьи-то шаги. Рывок — и я могу сделать вдох. Сквозь слёзы вижу лицо Игната. Он помогает мне сесть и развязывает мои руки. На полу лежит Давид. Его держат двое полицейских. Он яростно вырывается и кричит. Игнат обнимает меня и прижимает к себе.

— Макс! — я вскакиваю, но меня тут же снова сажают.

— С ним всё хорошо. Он в безопасности. — Давида уводят под его громкие крики и мат. — Давид запер его в комнате, а потом пошёл к тебе. Когда он понял, что сам не сможет выбраться, то позвонил мне. У Макса был телефон, Давид, наверное, забыл его забрать или решил, что мальчик ему не опасен. — Игнат нежно гладит меня по плечам. — Когда Макс всё рассказал, я сразу рванул сюда. По пути вызвал патруль и попросил знакомого о помощи.

Я прижалаcь к мужчине и горько заплакала.

Позже меня допросили и осмотрели врачи скорой помощи.

Макс не отходил от меня ни на шаг. Я видела, как сильно он переживает и волнуется. Попросила Игната дать мне время и отвела сына в сторону.

Посадила на кресло, а сама села рядом и обняла.

— Спасибо, сынок, большое тебе спасибо. Если бы не ты, всё могло закончиться куда хуже. — я поцеловала его в висок — Ты вырос настоящим мужчиной. Я так тобой горжусь.

Макс смотрел мне в глаза, а потом заплакал. Я прижала его к груди и плакала вместе с ним.

В этот момент я благодарила небо, за то, что оно меня услышало и сберегло моего мальчика и меня.

Давида посадили на пятнадцать суток. Его адвокаты устроили целое шоу, но это им не помогло. А через день, после случившегося, к нам пришла Лена.

Она кричала и обвиняла меня во всём. Требовала, чтобы я сразу же забрала заявление и вернула Давида домой. Она называла меня шлюхой и ужасной матерью.