Чтение онлайн

Хотя мне было горько и больно от мысли, что мой маленький мальчик будет при встрече вечером радостно бросаться на шею другой, с ней за чаем обсуждать прошедшую школьную неделю, печь вместе пряники на праздник и, смеясь, петь новогодние песни, но я понимала, что это же мама.

Мама – это святое. Какая бы она ни была.

Тонко чувствуя мое настроение, после визитов бабушки, Кир обязательно просил отца свозить нас в развлекательный центр или в кино, или в парк аттракционов.

А когда мы, наевшиеся сахарной ваты и напившиеся вредной газировки, полные впечатлений, веселья и смеха, возвращались домой, то Кирилл, упав в кухне на диван, бормотал что-то вроде:

– Давай свой чеснок. И, может, огурчиков соленых, а? Да и ванну я, пожалуй, тоже займу. Какая у тебя есть нормальная соль, чтоб потом цветами и конфетами не пахнуть?

Поздно вечером, выбравшись из горячей воды, распаренный, розовый, пахнущий кедром и можжевельником, в банном пушистом халате, он возникал у моей постели, забирался под плед и, привалившись сбоку, сначала долго сопел, а после тихо-тихо говорил:

– Ты главное – не думай, что как-то отца обременяешь, слышишь?

Я согласно кивала, гладила его по влажным волосам и просила не относиться к бабушкиным словам слишком уж серьезно.

В такие вечера мы долго сидели, обнявшись, в уютной темноте и тишине, а когда ребенок начинал клевать носом, я уговаривала его переместиться под собственное одеяло, но бывало, что приходилось потом еще с ним посидеть.

Как в те дни, когда мы только-только знакомились и привыкали друг к другу. И от пронзительной нежности к такому уже взрослому, но для меня по-прежнему – маленькому одинокому мальчику, хотелось плакать.

Глава 14: Научный подход

«Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель-Земля,

Сотни лет все ветры возвращаются

Hа круги своя…»

Н. Олев «Ветер перемен»

Как всегда, все срочное и важное обязательно случается одновременно.

Я судорожно сводила в итоговой таблице выполнение проектов первого квартала, про себя страшно ругаясь на дорогих коллег, которые выдавали свои цифры прямо уже совсем под занавес. В таких условиях для меня совершенно не оставалось возможности хоть как-то подготовиться заранее к сдаче руководству сводной таблицы.

Все приходилось собирать, проверять и править в режиме реального времени, когда сроки горели.

А тут ещё и срочный вызов в Институт от дорогого куратора, чего ему не живётся спокойно?

Поэтому, когда внезапно у меня за спиной возник Вячеслав Владимирович, я не сразу это уловила.

Занята была. Работала.

Некоторая моя рассеянность позволила начальнику заглянуть в монитор через мое плечо, мазнув при этом губами по виску и выдохнув в ухо:

– Что у тебя тут такое важное, Ноннушка?

Чуть не подпрыгнула.

– Вячеслав Владимирович, у меня аналитика первого квартала подгорает, поэтому прошу тишины и покоя хотя бы сегодня.

– А чего такая спешка? Времени же ещё достаточно, – удивился шеф, устраивая одну руку на спинке кресла, а второй уперевшись в стол, таким образом, максимально водворившись в мое личное пространство.

Скрипнула зубам, потому что настрой у начальства был нерабочий, а до финальной версии таблицы было еще как до Китая пешком:

– А мне, как обычно, срочно к куратору нужно, и пока я закончу здесь, да потом туда метнусь, опять ночь-полночь будет, а мне еще Кира с тренировки забирать сегодня.

– Как-то это уже поднадоело. Давай-ка, милая, я тебя отвезу, – недовольный Вячеслав Владимирович выдвинул меня вместе с креслом из-за стола, потом помог выбраться из этого кожаного офисного монстра, прихватил мою сумочку с соседней тумбочки и пригласил жестом на выход.

Вот ещё новость.

Я стояла столбом и никуда идти не планировала.

Не люблю, когда мной командуют, хотя все и всегда этим просто обожают заниматься.

А я не люблю.

И если Олега я вынуждена слушаться, потому что, во-первых, он отец Кира, а во-вторых – я у него живу и работаю, то внимать шефу готова исключительно в рамках рабочего процесса.

– Собирайся, Нон, – оглянувшись от двери, бросил начальник и вышел. Вместе с моей сумкой.

Естественно, булькая от негодования, я помчалась следом.

– Не фырчи, Ноннушка. Пока ребята из Северного филиала дошлют тебе данные, мы как раз успеем в твой Институт метнуться, – хмыкнул Вячеслав, подхватив меня под руку и сопроводив до машины.

И мы поехали.

Примчавшись на кафедру, надеялась быстренько разрешить возникшие сложности и вернуться к своим таблицам.

Но не тут-то было. Оказывается, меня подстерегал большой-большой сюрприз:

– Нонна, ни для кого не секрет, что твоя диссертация давно готова. Работа прекрасна и выполнена на очень достойном уровне. В связи с этим у Института, кафедры да и у меня лично, будет для тебя несколько предложений, – заявил Павел Валерьевич, едва я поздоровалась.

О, как. Внезапно и почему-то беспокойно сразу.

Меня проводили в чайный уголок, жестом предложив устраиваться за столиком. А потом продолжили пугать, то есть нагнетать, в смысле наводить тень на плетень:

– Обещай, что всесторонне и внимательно их рассмотришь.

Хлопала глазами, как дура:

– Это в каком смысле?

– Значит, не будешь отказываться сразу, – криво улыбнулся куратор, поставив передо мной чашку с чаем.

Чем дальше, тем мутнее.

– Ну я, естественно, вас внимательно слушаю.

Устроившись напротив со своей знаменитой на весь институт литровой чашкой кофе, Павел Валерьевич некоторое время меня внимательно рассматривал, и этим пугал даже больше, чем смущал. В последние месяцы и Олег, и Вячеслав достаточно часто меня разглядывали.

Молча.

Но с ними было как-то спокойнее.

Привычнее, что ли?

– Во-первых, кафедра будет рада молодому специалисту. Ставка преподавателя есть, курсы для чтения – три на выбор. Все перекликаются с темой твоей диссертации.

Глаза мои распахнулись сами собой в немом, славься, Джей, изумлении.

– Во-вторых, мы тут с зав.кафом подумали и хотим предложить интересное направление для твоих исследований в сторону кандидатской. И место в аспирантуре как раз есть.

– Как-то это все, мне кажется, слишком? – осторожно начала свое удивление облекать в слова.