Чтение онлайн

– И тихонечко пристроить на место первого лица, после Зуева, - хмыкнула бабушка Адель, к которой я пришёл уточнить свои умозаключения.

– Вместо себя, что ли?
– запаниковал я.

– А ты думаешь, что отец твой исчез с горизонта с концами?
– укоризненно на меня взглянула та, что была куда ближе, чем официальная бабушка.

Чуть не сказал:

– Хорошо бы!

Но неполиткорректно же, поэтому пришлось дипломатически выруливать:

– Я, конечно же, так не считаю. И понимаю, что настанет день, когда он вернётся.

– Думаю, Нонна тоже это понимает… - Адель Варисовна вздохнула.
– И готовит почву. Ты останешься рулить, а она уйдёт.

– В науку?
– ну, а что?

Я молод еще, мне позволительно пока смотреть в будущее с надеждой.

Главбух погладила меня по голове и тихо фыркнула:

– Если бы.

Так что, учился я и работал на совесть, потому как материну гениальность признавал и понял давно, что с ней всегда нужно быть готовым к любому повороту событий, даже самому невероятному.

Понятно, что при правильном делегировании полномочий, как мне, так и Сергею Сергеевичу (а чего он?), работы в холдинге у мамы стало меньше и времени она там проводила, соответственно, тоже всего ничего. Основное же ее время делилось между домашними делами и Институтом, где она не только читала лекции, но и курировала магистерские диссертации. Да, и кажется, у неё даже был один аспирант.

Всеволод Кириллович собирался в этом году уйти на пенсию и изо всех сил агитировал ее занять его место. Мама пока держалась, но, я думаю, если ничего не изменится, вероятно, уговорить ее он сможет. И тогда со следующего года мать вообще перестанет появляться в холдинге, и нам придётся как-то выруливать самим.

Хорошо еще, что по окончании первого курса у меня с Семенычем и Адель Варисовной состоялся приватный разговор:

– Я считаю, что прибыль, которая будет приходиться на мою часть акций, нужно как-то умудриться отдать маме. А ещё у меня к вам такой вопрос: а можно ли сделать так, чтобы насущные финансовые потребности холдинга закрывались из прибыли основного акционера?

Честь и хвала уважаемым «старшим товарищам»: никто из них не возражал. И бабушка Адель как-то хитро умудрилась это все провернуть. Через Зуева, конечно, но вроде как все удалось. Я в подробности не лез, мне важное было, чтобы мама деньги получала, а отец… ну, получал чуть меньше.

– Мам, я там тебе маленький пополняемый вклад организовал. Так, по мелочи. Лежит, жрать не просит, - между делом, как-то на второй своей зимней сессии выдал за завтраком ей папку с документами.

В период сессии у мамы голова сильно занята, так что я не беспокоился: сейчас сунет папку в домашний сейф к основным документам и забудет. А случись что - найдёт. И будет кстати.

Так мы и жили: вроде дружно и вместе, но не до конца.

Откровенного разговора с мужем мама избегала, а он не настаивал:

– Боюсь спугнуть, - вот и весь сказ.

И вот сейчас, готовясь защищать квалификационную выпускную работу, чтобы получить диплом бакалавра, я понимаю - пришло время перемен. И доверенность у матери подходит к концу, и мне вот-вот стукнет двадцать один, и отец вновь активизировался в письмах.

Что-то будет.

И вряд ли хорошее.

А мы не готовы.

Глава 44: Перелом

«Снежинки на ресницах таяли,

И зачарованно читали мы

Красивый незаконченный роман

Про любовь без измен…»

К. Арсенев «Незаконченный роман»

Последнее время я много размышляю о собственной жизни.

Здесь, конечно, сказывается и влияние психолога, которого я вот уже три года посещаю регулярно, и то новое видение мира, что постепенно появляется в моей голове.

Да, и меньшая рабочая нагрузка тоже играет роль.

Я ведь очень обстоятельна, поэтому начала разбирать свои проблемы с самого начала: с родителей.

Размышляя и анализируя наши непростые отношения, пришла к неожиданному выводу: мы все взрослые люди, сами совершаем ошибки и делаем выбор для себя. Вопрос вины, который постоянно толкал меня на всякие жертвы вдруг решился.

Я поняла и приняла, что родители развелись, и это было их решение, не мое. Нет моей вины в том, что Лида бросила ребёнка и сбежала от мужа, да и перед матерью я ни в чем не виновата тоже.

Это было открытием, даже откровением.

Неожиданно стало очевидно, что я не должна им ничего.

Уже.

Мысленно поблагодарив родителей за подаренную жизнь, вопрос внутрисемейных долгов для себя на этом закрыла.

И выдохнула.

Но моя голова, как пыльный чердак, была полна еще огромным количеством опасного и вредного «старья»: установки детства, неудачи юности, трагедия взрослой жизни. Самая большая проблема - утраченное доверие к мужчине. Боязнь серьёзных отношений. Страх новой беременности вместе с ужасом никогда не родить самой.

Психолог, записывая мои тревоги и запросы в список, только кивала и вздыхала.

Надо сказать, что мой «фиктивный муж по договору» сделал для моего физического и психического здоровья вместе с моим сыном, очень много.

Регулярные тренировки, ежедневная безусловная поддержка, помощь и безопасность, которые вошли в мою жизнь вместе с ним - все это давало мне надежду.

Да, я еще боялась, но уже начала верить, что, возможно, у нас может получиться что-то иное.

Не только отличный спорт и феерический секс.

Когда я рассказывала о своих успехах на последнем сеансе перед перерывом на лето, то сформулировала их так:

– Я перестала бояться спать с мужчиной в одной постели. Перестала по утрам испытывать чувство вины, проросшее во мне за время сожительства с Олегом - чужим мужем. Я начала получать удовольствие от физической близости.

Мой психолог была очень мной довольна.

А я так, натурально, собой гордилась.

Это чувство очень поддерживало меня сейчас, когда наступило смутное время перемен.

Я давно его ждала, но все же оказалась не готова услышать:

– Мам, вот тебе мой первый важный документ, - Кир принёс домой свой диплом бакалавра.

Да, мы накрыли стол, Андрей расщедрился на послабление режима питания и тренировок, но шок я испытала все равно.

Держа в руках «важную корочку», осознала: мой малыш уже совсем большой, скоро стукнет двадцать один, и теперь перед ним открыты все пути…

– Думаю про столичные ВУЗы, что скажете?
– опять я распереживалась и что-то важное из речи ребёнка прохлопала.