Чтение онлайн

Так, может, уточню, если к слову придется, с чего такое рвение к учебе? Просто голова сейчас совсем другим занята.

Совсем.

Целый день мы сидели дома.

И, как выяснилось совершенно случайно, точно в осажденной крепости.

Во дворе у подъезда, сменяя друг друга, дежурили два весьма узнаваемых байка.

С балкона было видно, что Глеб обрывал телефон, но я держалась стойко: «летела», соц.сети в ноуте не читала.

Работала.

Утро субботы нас неожиданно взбодрило прохладным ветром и ярким солнцем.

Лера приготовила завтрак и отправила Кота на игру, а затем принялась за меня. Сначала увещевала и стыдила, а потом носила тонометр и таблетки.

Просто кто-то в полночь как-то плавно из страданий съехал в страстный секс и наваял аж четыре жарких сцены. Местами краснея на зависть кумачу революционных шаровар.

Спать этот творец, естественно, упал ближе к шести утра.

Давление возмутилось сначала тем, что соблазнили и завели, а эндорфинов не выдали, а потом количеством сна.

Поэтому из дома я выкатилась в два часа, как раз когда команда сына вышла на поле.

Телефон включила — мало ли что у детей случится?

Или не у детей.

Два часа дороги пролетели почти незаметно.

Я не гнала, так как хоть лекарства и подействовали, но голова была тяжелая, а дочь в телефоне — нервная. Напоминала каждые полчаса, что-то про скоростной режим, про трудное житие сирот, а также наличие большого количества не посрамленных знакомых представителей мужского пола.

Город детства встречал меня просто и буднично, то есть никак.

Прокатившись по знакомым улочкам, оценила несколько новостроек, местами замененный асфальт и изрядное количество магазинчиков.

Обычный небольшой городок.

Не страшный, не ужасный…

И в воздухе серой не пахнет. Перья нигде не летают и смолы в бочках на кострах не разогрели.

Простой городок и местами довольно милый.

На родной улочке по-прежнему тусовалась по обочинам молодежь с самокатами, велосипедами, мячами и скакалками.

Нет, с пивом, сигаретами и орущими колонками тоже были, но не слишком много.

Жизнь идет, и прогресс с ней приходит во все уголки.

Стоило припарковаться у родных с раннего детства ворот, как из глубины сада показалась Наталья Захаровна и замахала рукой приглашая:

— Ох, Ариша! Приехала, милая моя. Заходи же скорее, думала я уж не сегодня…

А я закрыла машину, расправила плечи и глубоко вдохнула «воздух детства и отчего дома».

И даже наслаждалась им, пока вдруг из-за спины не прозвучало:

— Явилась-таки, звезда невъе*ная…

'Нельзя нормально жить, когда половина твоего сердца

и душа постоянно находятся в прошлом'

Д. Ш. «Немного о потерянном времени»

Выдыхаю.

Я же за этим сюда приехала на самом деле? И волновалась, и таблетки пила…

Оборачиваюсь и понимаю — хорошо, что по голосу узнала, в лицо бы — никогда.

— Надя, почему?

Что удивительно, уточняющих вопросов мне задано не было. Зато в ответ полилось такое, что я бы не поверила, если бы не слушала своими собственными ушами:

— А почему у тебя всегда всё лучшее? И живёшь ты в Питере, и машина у вас иностранная, и родители у тебя оба нормальные, и одежда с братом всегда новая. У тебя всё и так есть. Ещё и Серёжку захотела? Обойдешься!

Напротив меня стояла, не побоюсь этого выражения, классическая деревенская немолодая баба: коренастая, едва угадываемая под линялой футболкой и потертыми бриджами фигура, неясного цвета косынка на волосах завязана в стиле «колхозница», упертые в бока неухоженные руки, жуткие калоши.

Но все это лирика.

Наденька старше меня едва ли на год — полтора, но, глядя ей в лицо, создается впечатление, что лет двадцать у нас разница. Даже мать моя, Алена Ивановна, может похвастаться меньшим количеством и качеством морщин, да и кожей посвежее.

А эти мешки из-под картошки, килограмм по сорок, под глазами?

Но самым ярким и удивительным было выражение этого, изменившегося до неузнаваемости лица: злость, зависть, мстительное удовлетворение и негодование царили на нем.

— Он бы за тобой поехал бы в Питер учиться. А так недалеко, всего лишь в Новгород, домой приезжал и денег привозил.

О, все по классике упирается в деньги.

Так глупо, мелочно и мстительно сломать столько судеб из-за ничего, пустяка.

На мгновение морщу нос, не в силах сдержать отвращение.

Надя вспыхивает румянцем и с вызовом бросается доказывать мне… Что?

Говорит о том, что я была мелкая, что ничего не могла дать Серёже:

— А с Сонечкой они были так счастливы! Да, Сергей не хотел на неё внимание обращать, пока ты, гадина, под ногами крутилась. А потом, когда я сказала, что за тобой парень приехал и ты укатила с ним в Питер, так всё нормально сразу стало. И Соня оказалось кстати.

Ох ты, как занятно.

Нет, я помню, что Соня была старше нас на пару лет, дружила с Надей, они даже нарядами менялись. Видимо, это и было в глазах Надежды самым весомым аргументом в пользу Сони.

Тряхнула головой, с усилием отгоняя воспоминания тридцати и двадцатипятилетней давности.

Ни к чему это теперь. Все ясно, и так глупо, что даже не обидно.

А откровения все продолжались:

— Они уехали в Новгород, учиться. Прожили вместе три года, пока он не встретил эту мелкую золотую штучку Анечку.

— Это та, на которой он женился и сына с которой родил? — уточняю, а то мало ли что в этой местечковой «Санта-Барбаре» могло пойти не так.

Сережина сестрица с презрением машет сухой неопрятной кистью:

— Все равно он после рождения Сеньки загулял и развёлся с ней… эх, всего полквартиры получил, дурень. Говорила ему, что надо было сразу на себя оформлять, эта-то идиотка малолетняя его обожала, на все была согласна.

Да, молодые дуры из хороших семей Сережу обожали. Правда.