Чтение онлайн

Я очень рада за мою умничку, это просто родительские нервишки шалят, да.

— Зайка, всё? Пора в путь-дорогу да, моя хорошая?

— Да мам, я сегодня получила официальную бумагу и как раз вечером хотела сообщить, но раз парадного ужина не будет, то я, наверное, вот сейчас дождусь Кота и объявлю.

А потом, когда дети мои устраиваются за столом, а я таки до него добираюсь тоже, с чашкой травяного чая, происходит, вероятно, апофеоз нашей сегодняшней феерии.

Одновременно случаются две вещи: я получаю фото с неизвестного номера, и моя дочь зачитывает направление на практику по программе «Международного-научного сотрудничества».

На фотографии виден хорошо известный мне зал ресторана «Дом Берга» и большой круглый стол, за котором сидят две супружеские пары. Одна, наверно, моего возраста, вторая, вероятно, на десяток лет постарше, а по центру кадра, так чтобы хорошо было видно, разместилась Аллочка и, улыбаюсь, тянется хрустальной шампанкой к бокалу Глеба.

Какие замечательные семейные посиделки.

Но весь сарказм мой наружу так и не выплескивается, потому что до мозга, наконец, доходит всё, сказанное только что моей прекрасной дочерью:

— В рамках программы факультета «Изящных искусств» практика будет проходить шесть месяцев в Университете «Манипал» в Джайпуре.

Однако, здравствуйте!

А как же Витебск?

'Мы порой любовь догнать не можем,

Все спешим, спешим попасть в зеленый свет,

в зеленый свет…

Но когда она, увы, уходит,

Мы с тоской глядим опять на желтый свет,

на желтый свет…'

Николай Зиновьев «Зеленый свет»

Вторник остался в памяти нелепым смазанным пятном.

Ночью толком не спала: голова была мутная, тяжелая и никаких связанных мыслей. Просто дрейфовала в ватной серой пустоте, изредка проваливаясь в поверхностную дрему.

Утром дети выглядели излишне настороженными, а воду и лекарства вместе с омлетом принесли в постель, подозрительно переглядываясь.

А когда я как раз всё это угощение осилила, Лера забрала тарелки и утопала куда-то, судя по звукам — аж в коридор, перед этим буркнув странное:

— Хорошо, что ты в своей любимой пижаме…

Ну, на то пижама и любимая, что мне в ней хорошо.

Вот и лежу, наслаждаюсь хоть ей, да.

Она такая: из плотного темно-синего шелка, с диковинными золотыми драконами. Уютная, спокойная, приятная.

К ней, вообще-то, в комплекте шел ещё и халат такого же материала и расцветки, а мои дети, думая, что я об этом не знаю, звали сей наряд между собой «китайский император». Смешно.

Так вот «китайский император» на мне изрядно обалдел, в очередной раз приоткрыв узкий заплывший глазик. На краю постели сидел нервный, взъерошенный Глеб и осторожно, чуть касаясь, гладил мои руки.

— Любимая, прости, что вчера не смог прийти.

И вот нет бы мне, как умной женщине, промолчать, но голова-то с ночи не работает:

— Да не извиняйся, я в курсе, что ты был сильно занят.

И на телефон киваю.

На такой ярко выраженный вопрос в глазах ну грех человеку не ответить.

Открываю сообщения, протягиваю ему фотографию, полюбоваться.

Езус-Мария, что с ним стало!

Я уж подумала, что придётся каплями сердечными поделиться.

— Не с этого я хотел начать. Но, раз уж так вышло, вот тебе вся эта глупая и неуместная история, как есть.

Любопытно.

Послушаем, насколько глупая и неуместная история. Или я в ней, что более вероятно.

— С Аллой мы встречались полгода и, в тот момент, когда я предложил ей расстаться, она абсолютно не возражала, потому что получила приглашение из Москвы и умчалась туда радостно строить свою карьеру блогера и фитнес-модели. Три года строила, но что-то, видать, там не заладилось, и она вернулась. По какой-то неясной мне причине, она решила, что она вернулась и ко мне тоже. Я сразу обозначил свой занятой статус и тут же достаточно вежливо послал её на все четыре стороны.

— Но она, конечно же, не пошла?

Да и кто бы пошёл в здравом уме?

— Она пошла, но не туда, а к моим родителям. Поскольку у наших отцов есть некие совместные бизнес-интересы, а матери состоят в одной благотворительной организации, то Аллочка для моих родителей является идеальной партией для их блудного, непутёвого сына-раздолбая.

Занятно.

— Но эта характеристика тебе совершенно не подходит. И мне очень странно, что родители твои так о тебе думают, — куда они вообще смотрят и о чем с ним говорят-то?

Глеб хмыкнул и осторожно прижал мою ладонь к своей щеке.

В глазах у меня запекло, а носу зашуршало.

Изо всех сил старалась не разрыдаться. А он, развернув ладошку и уткнувшись в нее носом, продолжил, тихо и тепло выдыхая:

— В какой-то момент мне стало не очень важно, как они обо мне думают. Наверно тогда, когда я купил себе квартиру, байк и съехал от них, а было это, милая, лет десять назад. Ну, как адекватный мужчина, хорошо воспитанный и приличный сын, я все же предпочитаю поддерживать с предками хотя бы вежливо-нейтральные отношения. И до сих пор их это устраивало. Чего их так накрыло в этот раз? Могу лишь предположить, что они поняли, насколько у нас с тобой всё серьёзно.

Вот это поворот.

— Это насколько?

Тут Глеб бормочет себе под нос нечто ругательное, а потом сгребает меня вместе с одеялом и утаскивает к себе на колени:

— Медовая моя, я жду, когда пройдёт год с твоего развода, чтобы спокойно позвать тебя замуж снова.

Удивление позволяет мне впервые за сегодняшний день распахнуть глаза. Оба.

— Вот это внезапно сейчас было. Ну, как я понимаю, благословения и принятия от твоих родителей я могу не ждать?

Поцелуй в нос, скулу, ушко и спокойное:

— Я уже давно большой мальчик и в состоянии обеспечить любимую женщину и свою семью всем необходимым.

Это все, конечно, здорово, но вопрос социальных связей, он коварный.

— Я в этом не сомневаюсь, хотя портить твои отношения с близкими в мои планы категорически не входило. Это во-первых. А во-вторых, ну, откровенно говоря, только-только разведясь я, в принципе, не думала о том, чтобы снова лезть в эту кабалу под названием «брак».