Чтение онлайн

Сейчас я Искандер Изменённый номер 1764.3.2 — это скорее название машины, чем имя человека, где 1764 — это порядковый номер, 3 — это номер серии, 2 — это номер модификации. А после вступления в клан могу именоваться Искандер Кровавая трава. И это уже кое-что значит, особенно для знающих людей.

Решение принято, нужно действовать! И действовать быстро — проблема, хоть это и маловероятно, ведь может и без меня решиться, и тогда моё членство в клане становится под вопросом. Это Тарак загорелся идеей сделать меня следопытом клана — он молод и горяч, к тому же мой друг. Старейшины клана же такого рвения не поддержали — они меня знать не знают, и не в традициях клана принимать в свои ряды чужаков, да ещё и не бангоров. Тут только сложная сложившаяся ситуация сыграла мне на руку… Она, да ещё заверения Тарака.

Я связался со своим непосредственным начальником Стивом Джонсом на предмет продления моего отпуска ещё на две недели и получил предложение проваливать хоть в тартар, если за свой счёт, и не беспокоить его больше в нерабочее время. Никаких особых заказав на моё имя не поступало, а караульную лямку и без меня есть кому тянуть.

Тарак прибыл в Ньюхоум спешно, и для ускорения процесса ему даже был выделен барракс по имени Бобо, которого в последствии Тарак должен передать мне. Самого Тарака Бобо как хозяина не признавал и покататься на себе позволил лишь по просьбе Дегоруса, кланового «Хозяина зверей», а вот мне с Бобо предстояло подружиться, и это, насколько я понял, одно из условий вступления в клан на должность следопыта. У каждого следопыта должен быть свой барракс.

Мощный иссиня-черный зверь, встретивший меня на заднем дворе трактира, был похож на барраксов, виденных мной ранее у караванщиков, не более, чем ирландский волкодав похож на дворовых барбосов: гораздо крупнее, шире в плечах, а главное — глаза Бобо гораздо умнее, впечатление такое, будто на тебя смотрит полностью разумное существо, и взгляд недоверчивый, изучающий, тяжелый. А ещё не помню я у тягловых зверей караванщиков ни таких внушительных клыков, ни пятнадцатисантиметровых когтей на лапах. У них, насколько я помню, вообще когтей не было. Ещё на Бобо было седло, выполненное не то в стиле стимпанк, не то даже хай-тек а тело и лапы местами прикрывала пластинчатая броня.

В общем, передо мной стоял явно опасный, недружелюбно настроенный зверь килограммов 800 весом. Любой бы на моём месте… растерялся, как минимум… Но я быстро нашёлся! Видимо, это и послужило отправной точкой к нашей с Бобо дружбе. Что, собственно, может сделать мне этот барракс? Я видел, как двигаются эти звери — я в разы быстрее, и если что… просто убегу… отступлю, в смысле.

Я уставился в глаза зверю, тот ответил мне взаимностью. Минут пятнадцать мы играли в гляделки, после чего Бобо одобрительно не то рыкнул, не то проурчал что-то и мотнул клыкастой башкой.

— Он тебя признал! — радостно воскликнул Тарак.

— Да? — с сомнением спросил я.

— Да! Теперь можешь дать ему мяса, — Тарак протянул мне заранее приготовленную оленью вырезку. — Да не боись, Искандер, не укусит! Он признал тебя.

— А если нет?

— Ну… тогда я извинюсь…

— Может, ты сам его покормишь? — с сарказмом предложил я, косясь на клыки Бобо.

— Нет, из моих рук он не возьмет. Мы сюда два дня добирались, я предлагал ему еду, он отказывается. Сам с утра поймал горного козла… схарчил.

***

С Бобо мы всё же, если не подружились, то, по крайней мере, стали хорошими приятелями. Тарак рассказал мне, как найти короткий путь к лагерю Кровавой травы через малопроходимое ущелье в Айлейских горах. Нужный нам лагерь находится значительно севернее ущелья, по которому проходит тракт в Центральные земли, так что, пользуйся мы нормальной дорогой, потеряем дня три.

Плотно поужинав (Бобо сырой олениной, я жареной), мы поспали четыре часа — и мне, и барраксу этого было вполне достаточно, — и отправились в путь. Четыре часа утра… или всё же ещё ночи… отличное время для начала путешествия.

В прохладном воздухе раннего утра мы неслись через Зелёную долину если и не со скоростью гоночного автомобиля, то близко к автомобилю обычному — джип, едущий по саванне без дорог, мы бы точно обогнали. Причем Бобо поддерживал такой темп без каких либо понуканий с моей стороны — либо эта скорость является для него обычной по такому рельефу, либо он просто рисуется, желая произвести впечатление на нового хозяина — с этого зверя станется!

Поначалу, выехав из Ньюхоума, мы двигались по тракту, но вскоре Бобо свернул с дороги и, не снижая скорости, помчался по пересечённой местности. Я отметил, что проблем с ночным зрением у барракса не больше, чем у меня, то есть никаких. А мне всё больше начинает нравиться этот «конь»!

Я думал было вернуть Бобо на тракт, но, прикинув ориентиры, понял, что мы, похоже, двигаемся верным маршрутом — видимо, барракс не хуже меня понимает, куда нам надо, а дорогу так и вовсе знает лучше меня. В общем, на этом транспорте я не водитель, а скорее пассажир.

Часа через три мы выбрались в предгорья, а спустя ещё два часа начали подъём по ущелью. Справедливости ради, надо сказать, на полноценное ущелье эти трещины явно не тянули — скорее сеть сообщающихся разломов в горе.

Скорость, как и комфорт перемещения сильно снизились: Бобо перемещался теперь, по большей части, прыжками с камня на камень, с уступа на уступ, да и тропа, если так можно назвать направление, в котором мы двигались, теперь поднималась вверх с довольно крутым уклоном. Я, для надёжности фиксации положения своей тушки в пространстве, начал придерживаться за седло руками.

Слететь с о спины Бобо я не боялся, из седла такой конструкции попросту не вылетишь: жёсткая спинка, доходящая до середины спины; стремена, так же намертво прикреплённые к седлу, представляют собой две ниши, в которые ставятся ноги; ноги при этом оказываются закрытыми до колена, затем по движению ладони по сенсору, находящемуся в передней части седла, или одновременным нажатием на кнопки, предусмотренные на обоих стременах, щиколотки фиксируются специальными захватами, так что, не оторвав ног, седока из седла не вырвать.

Управление транспортным средством типа огромная клыкастая и когтистая горилла осуществлялось стопами, которые можно свободно поворачивать в стременах, при этом давя на бока животного, этим заставляя поворачивать его налево, направо. Если же водитель сего транспорта желает притормозить, нужно стукнуть по спине зверя перед седлом; остановиться — стукнуть дважды.

Все эти команды можно подавать и голосом, если у седока с животным достаточно хорошо налажено взаимопонимание — барракс достаточно разумен, чтобы понять команды «налево», «направо», «медленней», «стой». Впрочем, если контакт со зверем не налажен, попытки оседлать его могут привести к трагическим последствиям — лучше уж попробовать на диком белом медведе покататься, у него хотя бы когти не такие острые.

К полудню мы добрались до места, которое Тарак рекомендовал мне для ночлега. Настоятельно рекомендовал. Мол, по ночам в горах очень холодно, и мест, удобных для ночлега, выше нет, а тут и площадка ровная, и укрытие, и даже дров для костра собрать можно, да и вообще, кто этим путём в лагерь Красного камня ездит, всегда здесь ночуют. Как будто этой, с позволения сказать, дорогой, часто пользуются.

Место приметное: ущелье расширяется, образуя небольшую площадку метров семь в диаметре, на краю которой растёт несколько сосен; а с другой стороны, в скальном склоне, есть грот, неглубокий, но нависающего каменного козырька вполне хватит, чтоб укрыться от дождя или снега.