Изморозь на сердце акварелью
Шрифт:
В кабинете так жарко внезапно стало! И душно, оба дышат шумно, как с трудом протягивая воздух сквозь пересохшие губы и стиснутые зубы. Мышцы у обоих напряжены до дрожи, до нервного трепета, который в животе тугим комом сворачивается, распадаясь по венам горячими каплями… У Сони так точно!
А они все стоят и глаза в глаза друг другу смотрят, начав уже и дышать в унисон, похоже.
И тут Ярослав медленно моргнул, тяжело стиснув веки. Как изгоняя или, по крайней мере, пытаясь совладать с тем, что из его нутра наружу выплеснулось и для самого мужчины нежданно.
— Прости, Софи… Не хотел напугать или оттолкнуть, — медленно, тяжело, таким же охрипшим горлом, каким она свое ощущала, проговорил едва слышно. — Не хочу давить или настаивать, торопя, несмотря на то, что меня невыносимо к тебе тянет. Не собираюсь…
Что там еще он не планировал или не собирался в схему их отношений вносить, Соня дослушать не успела.
Ей так нравилось это его «Софи»! А еще — сама мысль, что она настолько срывает контроль у «безэмоционального Крапивина», что он теряет все свои установки… Но даже не в этом дело! Возможно, просто сыграла роль та самая ее порывистость и безоглядность, эмоциональность, нередко накрывающая с головой… Ну и ощущение тяги самого Ярослава к ней служило настолько мощным афродизиаком, что колени подламывались!
Не отдавая себе полного отчета, как на подобное решилась, Соня сделала вид, что не услышала ни слова про вот эти вот схемы и планирование. И, чуть прикрыв глаза, потому что сил не было отяжелевшие веки распахнутыми держать, вперед подалась.
До боли вдруг захотелось ощутить опять, как он ее целует! И… наверное, именно такой мелочи-детонатора не хватало Ярославу, чтобы самому со всех катушек слететь!
Потому что в следующее мгновение его рот с небывалой алчностью накрыл ее приоткрытые сухие губы, буквально впившись… Но не причиняя боли, хоть и придавливал языком, лаская.
— Я совершенно не понимаю, что со мной творится около тебя, моя Софи! — признал как-то растерянно, не отрываясь от ее губ.
Ворвался в рот, стиснув в таких крепких объятиях, что о любой слабости в ногах забыть можно было.
— А я совершенно не возражаю, — вырвалось тихо, надрывисто из-за попыток ухватить хоть глоток воздуха за этой, будто снежной лавиной, накрывшей их пеленой страсти и тяги.
Сама приподнялась на носочки, обхватив мужские широкие плечи ладонями. И, словно пытаясь подчеркнуть сказанное, вернула ему жар их поцелуя… Ощутила, как твердые пальцы решительно избавляют голову от шпилек, позволяя волосам волнами рассыпаться по спине. С тихим горловым стоном, которого она не ждала бы от Крапивина, мужчина с необъяснимой жадностью накрутил ее пряди на свои пальцы, полными пригоршнями зачерпывая…
Глава 8
Губы Ярослава дурманили, забирая у Сони возможность воспринимать любые иные раздражители от рецепторов. Будто все, что осталось в ее теле, — тактильная чувствительность, сейчас почти невыносимо мощно реагирующая на жар мужчины, его силу, его напирающую, но при этом не принуждающую потребность в ней… Ее до глубокой внутренней дрожи покоряла такая нежданная мощь эмоций, испытываемых обоими.
И как-то совершенно естественным вдруг показался переход в отношениях, который еще позавчера воспринимался нереальным. Сейчас Соня не то что против ничего не имела, чтобы вступить с Ярославом в совершенно реальные отношения, подразумевающие любые нюансы и грани… Нет! Она хотела и жаждала этого каждой клеточкой вибрирующего, взбудораженного и возбужденного тела! Тянулась к Ярику всеми фибрами сердца и души.
Совершенно естественным воспринималось уже то, как он чуть подтолкнул ее назад, будто позволяя упереться в стол за спиной. И Соня с облегчением перенесла вес тела, еще больше отдавшись внутреннему чувственному вихрю. Словно совершенно утратив над собой контроль, не могла прекратить сама ерошить короткие волосы Крапивина, наверное, портя ему прическу, но обоим все равно! А как он упивался ее губами, как жадно перебирал ее волосы!.. Она не смогла бы слов подобрать, чтобы передать то, что ощущала в поглощающем ее своими эмоциями мужчине! Вот тебе и бесчувственный робот!
Да ни капли! Ярослав пылал и ее с собой утащил в жерло этого вулкана, которым оказался.
А Соня и не против вовсе! Что-то оттаивало в душе от его огня, позволяя вновь вкус к жизни ощутить, упиваться и своим откликом, и страстью мужчины.
— Поехали домой? — тихо, сипло, целуя, дразня ее ухо настойчивыми губами и языком, будто каждый кусочек кожи на вкус узнать хотел, прошептал Ярослав.
Но она в ужас пришла от одной мысли, что сейчас остановиться нужно, еще и идти куда-то, а потом ехать по вечерним пробкам!
— Мне и здесь хорошо, — отозвалась дрожащим, прерывистым голосом.
Оторвалась на мгновение, заглянув в его лицо… ошеломившее ее своей откровенной открытостью и тягой к ней, его потребностью и, казалось, удивлением на такое решение, хотя все в Ярославе буквально транслировало, что и ему самому такой выбор больше нравится. Словно и он не считал себя в состоянии выдержать сейчас всю канитель с дорогой. Но и предложить чувствовал себя обязанным.
— Не уверен, что гарантирую тебе здесь удобство, — как предоставляя ей последний шанс, заметил, хотя его руки, оставив на минуту в покое волосы Сони, уже властно и уверенно добрались до ее кофты, начав медленно расстегивать ряд пуговичек.
Причем у него это так искушающе и дразняще выходило, неким вероятным образом распаляя Соню еще сильнее! То и дело задевал пальцами тело, вроде невзначай, а ее от каждого касания пробивало дрожью по нервам, сворачиваясь внизу живота пылающими кольцами, нагнетая…
— А мне ты нужен с гарантией, а не удобство, — улыбнулась чуть смущенно, потянув узел его галстука, распуская…
Может, не особо как-то эффектно, но она его, в конце концов, предупреждала о своих навыках… Однако от одной мысли все же избавиться не могла.
— Только, конечно, если у тебя презерватив есть, — смутилась, но в этом вопросе отступать не собиралась. Ей точно не нужны были сейчас дополнительные сложности и проблемы.
А если разозлится… Что ж, вот и будет тест на характер и адекватность.
Но Ярик не разозлился вообще, а как-то так улыбнулся, словно и сам смутился отчасти, хотя в голове не укладывалось, что такой мужчина может иметь подобные чувства.
— Есть, вообще-то… — признался, стянув с ее плеч кофту окончательно, отбросив ту на стол позади. И ей позволил снять галстук, чуть отклонив голову, пусть и ощущалось, как все в нем тянется ее дальше целовать. — Хоть я и не уверен, что у него не вышел еще срок годности. Я не то чтобы сторонник спонтанных ситуаций, еще и у себя в офисе. Это впервые, — с тихим смешком признался.
Ее зацепило… То, что не в его обычае было крутить служебные романы.
Мужчина же, отпустив на мгновение плечи Сони, сбросил пиджак, вытащив перед этим из внутреннего кармана бумажник и… чистый носовой платок. Хлопковый, не бумажный. Такой классический… Вот прям олдскульный. И очевидно, что являющийся его постоянным аксессуаром, а не ради нее в карман недавно засунутый. Ну кто сейчас таким пользуется?!
Соня почему-то взгляд не могла оторвать от этого платка, который Ярик мимоходом отложил на стол, пока сам вытащил из бумажника небольшой квадратик фольгированной упаковки, натурально проверяя срок пригодности презерватива.