Изнанка Истины
Шрифт:
Маг, прислонившийся плечом к облучку, чего-то ждал, внимательно глядя на проходящих в шаге от него каторжан. Большинство прятали взгляд или смотрели в свою тарелку, однако один из заключённых внезапно поднял на него глаза и кивнул головой. Маг шевельнул рукой, что-то бросив в его миску с супом и, словно лягушка, поймавшая комара, снова неподвижно опёрся об облучок.
— Что… это?
На моих глазах чародею кивнули ещё двое, точно так же получив что-то в свои тарелки. Затем одна цепь закончилась, и место первого занял второй отряд.
— Это… специальное снадобье, метресса Аэлла. Магу не человеческой расы, принимающему его, становится намного легче работать с агмарилловой рудой. Это… недавнее изобретение… магов Ордена, — от меня не ускользнули лёгкие запинки в его словах. — Оно помогает многим каторжникам, бывшим чародеями, уменьшить губительное воздействие на них священного металла. Чем зачастую продляет им жизнь…
— В таком большом отряде… всего три чародея? — вырвалось у меня.
— Нет, — спокойно сказал Ранамон. — Должно быть, больше половины.
— Но почему тогда… его дают не всем?
— Многие не хотят, — псоглавец пожал плечами.
Я смотрела на него во все глаза.
— Не хотят… меньше мучиться?!
— Не хотят… привыкать.
— Ранамон! — в зычном голосе капитана послышались ревнивые нотки: он не слышал, о чём мы говорили, но «блистать», представляя нам «свою» каторгу, желал исключительно сам. — Ты слышал? Метресса Рита желает проехаться к баракам, осмотреть тот, где держали сбежавших негодяев…
— Я правильно вас поняла, капитан? — Тира натянула повод и Демон, уже нацелившийся ущипнуть с земли торчащую меж камней колючку, разочарованно фыркнул. — Койки беглецов покуда свободны?
— Вроде бы так, госпожа, — туманно отрапортовал Легран. — На всякий случай их не должны были занимать до выяснения всех обстоятельств…
— Бараки рудокопов находятся неподалёку от рабочей зоны карьера, — псоглавец указал направление рукой. — Их удобно посетить, пока заключённые на работах.
— Ну, тогда поехали, — Тира первая развернула в нужную сторону коня.
Отряд двинулся, и Ранамон, единственный пеший среди нас, слегка ускорил шаг, оказываясь между ней и капитаном Леграном. Мне показалось, что он сделал это, намеренно уходя от продолжения нашего разговора. Впрочем, открывшееся мне и так оглушало похлеще удара дубинкой по затылку.
Швыряя побеждённых нелюдей на добычу агмарилла, победители изначально добивались того, чтобы окончательно сломить их, растоптать, заставив побольше мучиться… И вдруг — сами же выдумывают средство для облегчения их страданий… Бессмысленно?
О, нет.
Вовсе нет!…
С ужасом, внезапно охватившим душу, я вдруг поняла, отчего так много нелюдей, отбывших каторгу, остаётся жить в городке.
Бараки, примыкающие вплотную друг к другу, явно строили так, чтобы сэкономить как можно большее количество материалов. И всё равно в шеренге грубо сбитых, неуклюже вытянутых одноэтажных хибар не было ни одной с целыми стенами или более-менее ровной крышей. Многочисленные прорехи там, где сгнило дерево или выкрошился камень, латали множество раз, очевидно, усилиями самих заключённых, и жалкие крупицы тепла, которым их тут тоже не баловали, вряд ли могли надолго удержаться внутри. Помещения выглядели стылыми даже на вид, какими-то измождёнными и насквозь больными, как и те, кому долгие годы они служили единственным жильём.
В дальнем конце широкого двора, напоминающего плац, небольшая группа каторжников пилила дрова на самодельных козлах, время от времени перетаскивая груды поленьев куда-то в сарай. Чуть поодаль пара человек возилась у врытого в землю колодца, очевидно, прочищая его. Рядом, лениво присматривая за работой заключённых, обретались несколько солдат из охраны. При виде своего начальства они подобрались и изобразили служебное рвение, принявшись грозно покрикивать на своих поднадзорных. Впрочем, капитан их усердия не оценил.
Спешившись и бросив поводья услужливо подскочившему молоденькому сержанту, Легран уверенно повёл нас за собой в третий барак с краю. Проигнорировав дневального-полурослика, кинувшегося в нашу сторону, он двинулся вдоль плотных рядов двухъярусных нар, то и дело указывая нам на конкретные лежанки:
— Вот… Здесь — и во-он там — размещались гномы… Орк ночевал тут… Это тоже койка гнома — того поганца, который сбежал… Ну, а дальше, под стенкой — стало быть, место эльфа…
Не знаю, что Тира рассчитывала найти — здесь давно уже всё осмотрели вдоль и поперёк… Тем не менее, мы по очереди изучили койки. На грубых досках не было ничего, кроме тонких истлевших одеял, состоящих, казалось, из сплошных дырок.
— Тюфяки сразу же сняли и распороли, — доложил капитан, наблюдая за нашими действиями. — И щели меж досками все проверили. И в полу… Пусто, сударыни — как пить дать, пусто. Зуб даю, не отыщете вы тут ничего…
Игнорируя его болтовню, Тира подошла к неширокому окну, затянутому бычьим пузырём. Потрогала решётку, сплетённую из толстых металлических прутьев, покосившийся подоконник… Альтар и Антонио остановились в проходе — места было слишком мало, чтобы хватило нам всем. Я же оказалась у тех самых нар, что принадлежали моему соотечественнику.
Узкая лежанка на втором уровне — вот она, как раз перед самыми моими глазами. Доски плохо ошкурены, та же ветхая тряпка сверху. Со стороны окна тянет сквозняком, от пола — сыростью…
… Уже давно протрубили отбой, и каждая клеточка измученного за день тела жаждет сна, но проклятый холод не даёт забыться — разве соперник ему тяжёлое дыхание сотен душ? Разве способна согреть сырая солома под изодранной мешковиной? Холод — холод везде, холод внутри, потому что нет просвета ни в кромешной тьме короткой зимней ночи, ни в том, что теперь называется жизнью…
Осколок камня в ладони… а может, выступ замка на железном «браслете» вокруг запястья… Жалкие попытки отвлечься, согреться и рухнуть в сон, словно в омут, на те мгновения, что останутся до утра — почувствовать себя если не свободным, то хотя бы не умершим до конца…
Поскрипывая и крошась, неохотно поддаётся шероховатый камень… вязь царапин, цепляющихся друг за дружку, постепенно обретает форму и смысл…
… Мой взгляд переместился к изголовью, на серую стену, испещрённую рисунками и словами.