Чтение онлайн

Слова Ковалёва, как готовые проклюнуться к жизни зёрна, падали на почву готовности Семакова совершить поступок деда Тараса. Ни страха, ни неприятия будущего он не испытывал. Был готов ко всему и желал лишь одного – чтобы свершилось, чтобы не было обмана…

– Прощай, Алёша! – сказал он и вздрогнул от происходящей вокруг перемены обстановки.

– Прощай, Вася! – донеслось словно издалека. Но уже не было в руках телефонной трубки, уже истончалась ночь, быстро переходя в день, а всё слышалось: – Передавай привет нам… молодым…

Семаков как будто проснулся после хорошего сна.

– Ты, дедок, спишь, даже пушек не слышишь, – простуженно говорил подтянутый капитан. – Мы тут у тебя поживём. Не возражаешь?

– Стерлик! – вспомнил Семаков, обрадовался, что не промахнулся в ожидании, но потом остро почувствовал произошедшее и подумал: – «Осталось шесть дней…»

А в окно было видно: по улице к дому идёт молодой лейтенант Ковалёв. И ветер со снежком дует ему в лицо…

Жестоко избитый и выброшенный в окно со второго этажа, Андреотти лежал в кустах и стонал от боли и обиды. Обиды на себя, на девчонку, закричавшую от испуга при его появлении, на лакеев и стражников, сноровисто зажавших его как жертву в угол и профессионально оттузившие её, а теперь, как было слышно, они намеревались выйти в парк, отыскать его и поддать ещё.

Их появления не было смысла ожидать, и Андреотти со стонами пополз к забору, огородившему этот прекрасный и богатый загородный дом известного в стране миллиардера. В доме было чем поживиться. Но в последнее время у Андреотти уже в который раз оказывалось: что-то не предусмотрел, не рассчитал, не учёл. И сегодня вот – вместо поживы хорошо бы унести ноги.

– Андреотти, – вдруг услышал он голос, снисходивший на него как будто с неба. – Хотел бы ты стать абсолютным вором?

– Что это ещё за абсолютный вор? – не замедлил спросить Андреотти с вызовом к незнакомцу или кому там ещё, заставшем его в таком плачевном состоянии.

Он в это время как раз сделал передышку в гуще куста и прислушивался к перекличке охотников за ним, уже вышедших в парк.

– Абсолютный, значит такой, для которого нет невозможного, – монотонно пояснил голос. – Может украсть всё и всегда, что угодно душе.

– Кто не хочет? – резонно согласился Андреотти, пытаясь рассмотреть говорящего, и так же резонно добавил: – Только какого дьявола сам не воруешь?

– Мне уже не надо, но дар абсолютного вора могу тебе передать.

– Живут же некоторые! – то ли осудил, то ли позавидовал Андреотти. – А мне вот надо бы. И ещё как. – Помолчал и выпалил: – Передавай, коль можешь!

– Тогда встань и следуй за мной.

Андреотти хотел возмутиться. Правая нога его не слушает – не сломана ли, а левая рука явно вывихнута, на лице, поди, сплошной синяк – глаза уже почти не видят. Но тут он прислушался к себе и не почувствовал боли, а когда встал на ноги, они оказались целыми, а руки свободно сгибались в суставах, а на лице – бархат кожи, которой так гордился и дорожил красавец Андреотти.

– Ты смотри! – восхитился он и увидел перед собой неясную тень широко расплывшейся фигуры человека, а. может быть, и дьявола. Сейчас бы он поверил и в последнее.

– Но помни, Андреотти, дар мой не прост. Ты вор абсолютный… Абсолютный! – предупредила как заклинание тень и истаяла.

– Это мы сейчас проверим! – хохотнул в пустоту Андреотти, обретя врождённую уверенность и жажду приключения.

Лакеи и охранники бродили в парке. Девчонка при его появлении, не пикнув, упала в обморок. Никто не помешал ему хорошо поискать и кое-что найти.

… На целый месяц весь мир будто отвернулся от него и прикрыл всевидящие глаза, подставляя карманы с бумажниками, драгоценными безделушками, ценными бумагами. Да мало ли что можно найти в домах, коттеджах, карманах и сейфах ротозеев, для которых ловкий и неуловимый Андреотти стал кошмаром.

О нём уже говорили, узнавали на улице, забирали в полицию, но не пойман – не вор.

А уж завидовали как…

Однажды в баре кто-то рассказал о бриллианте, хранящемся якобы в родовом замке Ордони под неусыпным оком дюжины молодчиков и самого хозяина, престарелого аристократа.

– Вот это камешек, – подзадоривали многочисленные друзья, враз появившиеся у сорящего деньгами Андреотти. – Никогда не украсть, даже тебе.

На что он усмехнулся пренебрежительно и на вызов ответил коротко:

– Посмотрим!

И решил не откладывать обещание, тут же сел в поезд и уже через три часа стоял у массивных ворот замка Ордони, грозным феодальным прошлым, неприступными стенами и стражей, косо поглядывающей на надоедливо маячившего незнакомца у ворот.

Не будем описывать все перипетии, как Андреотти проник в замок. Впрочем, он и сам бы затруднился объяснить, как именно. Обычное дело: ловчил, хитрил, рассчитывал каждый шаг и движение до нюансов, был весь во внимании и слухе, избегал рискованных путей. А в результате стража осталась охранять ворота и стены, вор же затаился в чреве замка.

Комната, в которую он, наконец, прокрался, поражала богатой отделкой, однако не она бросилась в глаза вору, а человек, сидящий в высоком кресле и заботливо прикрытый по пояс меховой полстью, край которой нервно теребили иссохшие изжелта-розовые руки.

– Зачем пришёл? – сверчком просвистел Ордони, сбивая Андреотти с настроя.

Но что ему жалкий старик и его глупые вопросы?

– За алмазом пришёл!

– А-а, – сказал старик, показав провал рта. – Но его невозможно украсть! Многие пытались… И я вот всегда сижу…

Непонятно, что содержалось в словах или в интонации старого аристократа, но Андреотти почувствовал себя уязвлённым и обиженным.

– Я, – сказал он, цедя воздух сквозь зубы, чтобы не закричать на это подобие, оставшееся от человека, на эту мумию, на эту… – Я абсолютный вор и могу украсть невозможное. Прежде пытались украсть бриллиант, а я украду!

– Ну-ну, – промямлил обладатель драгоценного камня. Всё может быть. Но в жизни невозможного для воровства больше, чем того, что можно украсть. Воздух, звёзды, утро… Да мало ли что… Так что ты можешь, абсолютный вор? Ни-че-го! Даже годы мои тебе не по плечу. Сможешь украсть мои годы?.. Червь ты, а не абсолютный вор! Сор и прах ты, а возомнил себя выше естества.

«Неужели он прав, неужели он прав?!» – задохнулся Андреотти.

– Ах ты, старая вонючка! – вскипела в нём кровь. Его затрясло от бешенства. – Вот твои годы! Вот! Они уже у меня! Они…

Он застыл от пронзительной боли в позвоночнике, затем его словно кто-то ткнул в пах, а другой ударил в печень, обожгло лёгкие, а ослабевшие колени подогнулись.

Андреотти упал. Годы обворованного Ордони набросились на абсолютного вора ничем не сдерживаемой хищной стаей, поражая органы, мозг, нервы, кровеносную систему.