Чтение онлайн

Да, её жизнь не была легкой и прямой: счастливое детство – бесшабашная юность – цветущая молодость – прекрасная зрелость – тихая старость. Успешное замужество, желанные дети, долгожданные внуки. Да, её жизнь походила на поход в горы. Крутой подъем, тяжелый спуск, падение, «шмяк» вдребезги. А вместо рая, опять новая жизнь, опять топаем в гору, ждем плоскогорья. Но Вика чётко знала: за жизнь стоило бороться. Она не позволит никому отнять у неё гордость. Никому не удастся заставить её опустить плечи. Она не согнется, даже если для этого придется изнурить себя работой.

Сейчас она вместе с Кириллом Михайловичем восстанавливала почтовую станцию, рисовала до ночи, продумывала детали, обсуждала технику. Придет время, она сможет поднять из пепла любое строение. Она вернётся или поступит заново в институт, теперь уже на факультет реставрации или архитектуры. У неё будет прекрасная судьба, даже если всю её придется потратить на карабканье по отвесной скале.

Глава 24. Встреча.

Но, видишь ли, и ты меня разлюбишь,

и, победив себя, ты будешь говорить со мной надменно,

как будто победил меня,

а я пойду по улице, по улице…

Б.А. Ахмадулина

Ярослав завел машину и тронулся. Обогнул опоры подземной эстакады, кивнул человеку в будке у шлагбаума, выехал на тусклый свет просыпающейся Москвы. Раннее утро в городе встречало полупустыми улицами. Широкие незапруженные проспекты навевали воспоминания о советском детстве. Оранжевые лучи восходящего солнца протягивали теплые нити сквозь дома, раскрашивали стены Университета яркими бликами. Деревья шевелились от ветра, отбрасывали ещё длинные тени через тротуары к дороге. Асфальт блестел, помытый радивыми служителями коммунального хозяйства. У обочин чахли саженцы.

Старый узбек через перекресток катил скрипучую тачку, нагруженную коробами. Он нимало не заботился о том, что является помехой водителям. Дорожники трассировали разметку. Автомобили, радостно несущиеся по пустым шоссе, притормаживали с досадой, дёргались, объезжали и летели снова. Прямоугольники домов шустро стремились навстречу, вывески магазинов медленно тускнели в рассветных лучах. Небо на глазах меняло цвет: из густого бело-макового превращалось в прозрачное, голубое. Лёгкие облачка бежали стремительно, срастались в одно и делились снова. Город блестел свежими красками, просыпался, радовал глаз.

Ярослав включил музыку громче. Сегодня у него было, кажется, превосходное настроение. В руки плыла миллиардная сделка. А при ближайшем рассмотрении она оказалась вдобавок и золотой жилой.

Ещё в начале года он дал распоряжение своей команде оценить перспективность присоединения к холдингу производств «Микрона». Юридически процесс слияния должен был проходить в форме реорганизации, включения «Микрона» в холдинговую группу, с ликвидацией поглощаемого предприятия и передачей его активов в новый состав. Соответственно на базе обеих компаний образовывалось одно юрлицо. Разумный подход к любому приобретению в его представлении предполагал полную инвентаризацию налоговых обязательств. Его люди, конечно, проконтролировали правильность определения размеров уплаченных «Микроном» податей за три предшествующих календарных года плюс текущий.

Из этого времени инвентаризировать имело бы смысл только те периоды, которые не были в свое время проверены налоговыми органами, однако законодательство позволяло в связи с реорганизацией провести повторную проверку уже исследованных лет, что он и не преминул распорядиться сделать. Однако, в процессе ревизии у «лакомого производства» обнаружилась миллиардная задолженность перед бюджетом по уплате налогов. В феврале Максим Ветров, специалист из управляющей компании, сто раз звонил ему, пытаясь отговорить от слияния, но какое-то внутреннее чутье подсказывало Ярославу не упускать предприятие. Он снова и снова устраивал совещания и конференции, заставляя людей искать приемлемые пути решения.

Они его почти нашли, когда закон изменился. Налогообложение при сделках по слиянию и поглощению компаний требовало теперь нового подхода. Позиция Минфина России сейчас сводилась к тому, что после завершения реорганизации необходимо было заново исчислять налоговую базу. Как известно, правопреемник обязан исполнить обязательства реорганизованных компаний по уплате налогов и сборов. При этом он должен оплатить и все обязательства, выявленные до завершения реорганизации и указанные в передаточном акте, в том числе задолженности и штрафы за нарушение законодательства, а также обязательства, выявленные после завершения реорганизации и пени за их несвоевременную уплату. Это касалось слияния в виде поглощения, однако слияние с созданием новой компании и нового юрлица предполагало другой порядок.

Если налоговики провели проверку деятельности компании за период, предшествующий реорганизации, и установили, что она не заплатила налоги, в обычной ситуации они вправе были бы взыскать неуплаченное, а также наложить санкции. Но в ситуации слияния теперь фискалы не могли этого сделать, а должны были ограничиться только взысканием налогов и пеней. Проведенная реорганизация не позволяла чиновникам взыскать санкции с новой компании, так как согласно законодательству бюджет не вправе требовать от правопреемника уплаты чего бы то ни было, наложенного после завершения реорганизации, за нарушения, допущенные предшественником до её завершения.

После того, как он оторвал Андрея от проекта с «Русским Алюминием» дело пошло быстрее. Зуев его окончательно убедил, что присоединяя компанию или сливаясь с ней, можно не опасаться возникновения обязательств за допущенные до реорганизации нарушения. Все же Ярослав провел несколько встреч с большими налоговыми чиновниками. Для этого он специально вернулся в Москву.

Здесь мысли о бывшей жене участились. Они сигнализировали о рецидиве и утомляли его, но как ни странно, не приедались. Полгода, днём и ночью боролся он с этим усиливающимся наваждением, с этим образом, который поглощал всё его помыслы, распалял кровь, и преследовал даже во сне.

Последний раз он лицезрел её в день принесения брачных клятв Зуевыми. Окунулся в ад её запаха. Он внутренне опасался, что она прибудет с хахалем. В то же время желал этого. Это позволило бы ему вдоволь потешить свою ревность и поиздеваться над ней, выплеснуть резкие, хлёсткие слова на них обоих и уязвить её. Нет! Она была одна. Снова заставила кипеть его кровь, смотрела весь день так, будто что-то хотела сказать. Но не говорила. Облизывала чертову губу, гладила пальцы и молчала. С каждым разом она становилась всё великолепнее и беззащитнее. Он словно горел в аду. Тогда, на собственной свадьбе, она была прекрасна. Еще прекраснее стала после. Если раньше она была котёнком, прелестным и забавным, пушистым и игривым, с неуклюжими мягкими лапами и кудлатой шерстью, то теперь превратилась в пантеру. Черную, гладкую, завораживающую блеском глаз и грацией движений. Осторожную и безумно красивую. Равнодушную к восхищению окружающих. Быструю, стремительную, свободную.

Она расцвела. Повзрослела. Она сводила его с ума. Казалось, что каждый мужчина на свадьбе раскатал на неё губу. Она, конечно, терлась о них длинными бесстыжими ногами. Клала коготки на пиджаки, касалась рук своими выпиравшими сосками. Подогревала целым мешком дерьма. «Не останавливайся, милый, говори!», «Ты самый лучший!», «Потанцуй со мной!». Почему именно она обладала тем таинственным геном, который сводил мужчин с ума?

Его обуяла ярость. Истязающая. Подобная той, которая охватила его, когда он увидел чью-то машину напротив её дома. Он ненавидел себя за вспышку ревности, за почти полную утрату контроля над собой, но его подчинило бешенство, и он не смог справится с ним.