Чтение онлайн

Инт. Дворницкая. Игнатич вливает в себя стакан. Доедает остатки портрета.

Игнатич.
– И что тревожно... Ведь бумагу жру, но с каким энтузиазмом. Ведь это и не человек был вовсе. Нет его, а как бы и есть. Наблюдает

Возвращение Боброва.

Экст. Зима. Открытый каток. Тарасов руководит тренировкой. В руке рупор. На льду плашмя лежат блины от штанги. Вставив в отверстия блинов концы клюшек, хоккеисты тренируют обводку.

Экст. На трибуне рядом с Тарасовым появляется Бобров. Садится рядом.

Тарасов.
– Вернулся.

Бобров.
– Ага. Спекся Василий. А без него , какой ВВС. Я гляжу, у тебя и старички пашут. Вон как Сологубов пыхтит.

Тарасов.
– Новую команду строю. Сева.... На будущее... Ты гениальный игрок. Мы все перед тобой.... Но я опоздания ликвидировал как класс и отношение у меня ко всем ровное.

Бобров.
– Так значит. Ты игрок, я тренер.

Тарасов.
– Именно так. Никак иначе.

На экране появляются кадры кинохроники, фотографии героев послевоенного хоккея. Боброва, Гурышева, Бабича и тд. Этот видео ряд оттеняет веселый джаз оркеста Утесова "Болельщик"

Конец 1-ой серии.

2-я серия.

ГЗК . В 1954 году сборная СССР впервые приняла участие в чемпионате мира по хоккею. Там, впервые в своей истории, она вышла на лед сражаться с канадцами.

Мальчишки.

Инт. Коммунальная квартира. Коридор. У репродуктора Сява, Боцман, Кот и Конопатый. Напряженно слушают, боясь пошевелиться.

ГД.
– Дорогие любители спорта. До конца напряженнейшего матча остаются считанные секунды. Сборная СССР усиливает давление на ворота команды Чехословакии. Сологубов у синей линии встречает нападающего. Легко и непринужденно отбирает шайбу. Следует передача на левый фланг Боброву. Бобров в прорыве!

Кот.- Давай, родненький.

Боцман.
– Цыц, ты, котяра недоделанная.

ГД.
– В погоню за Бобровым бросаются двое защитников. Почти настигают его.

Мальчишки (вместе).
– Давай! Давай!

Из комнаты выходит интеллигентного вида человек в очках и с кастрюлькой. По-домашнему .Это Ньютон.

Ньютон.- Сколько можно орать!

Конопатый.
– Как вы не понимаете. Там же наши. В Швеции.

ГД.
– Защитники отбирают шайбу у Боброва. Передача на Зденека.

Расстроенные мальчишки садятся.

Сява.
– это все из-за вас.

Ньютон.
– Ну, знаете. Еще раз настоятельно прошу вас, вести себя тихо.

Боцман.
– Ничего себе тихо. Это же хоккей.

Сява.
– Тихо, Боцман.

ГД.
– Радецкий. Брынза. Радецкий. К нему мчится Бабич. Шайба у Бабича . Бобров. Бобров. Закладывает вираж за воротами. Вратарь в растерянности. Удар. Гол!

Мальчишки.
– Ура!

Ньютон.
– Ничего не понимаю. Столько эмоций. Забили гол. Не забили гол, а по квартире в грязной обуви ходят.

Ньютон машет рукой и закрывает за собой дверь.

ГД.
– Звучит сирена. Матч закончен. С очередной яркой победой вас, дорогие товарищи. Наша сборная показывает великолепную игру. Впереди сборная Канады. Ждите нашу завтрашнюю трансляцию.

Вместо уверенного голоса диктора появляется женское контральто.

ЖК.
– А теперь, дорогие товарищи, прослушайте арию ответственного работника товарища Бобкова из оперы композитора Цандера "Кумачовые сполохи"

Сява.
– Глуши звук.

Конопатый прерывает на полуслове нежный баритон товарища Бобкова: " Я рационализатор стахановец любви..."

Боцман.
– Как думаете, сделают наши канадцев?

Сява.
– Факт.

Кот.
– Фактище.

Конопатый.
– Оченно сомневаюсь.

Кот.
– Спорим.

Конапытый.
– На что?

Боцман.
– Давайте, кто проиграет. Тот пусть... Тот пусть...

Сява.
– Тот пусть... Давайте головы...

Сява шепчет. Ребята смеются.

Кот.- Давай. Будет знать, как в хоккей вмешиваться.

Сява.
– Значит так. Кот за наших.

Кот.
– Я? Ты же спорил.

Сява.
– Кот. Ты против наших? Понятно. Конопатый за канадцев. Руки.

Кот и Конопатый жмут друг другу руки.

Боцман.
– Разбиваю.

Конопатый.
– Продуешь, котище.

Кот.
– Сам продуешь.

Инт. Гостиничный номер. За окном ночь. В комнате Тарасов, Бобров, Чернышев, Егоров.

Чернышев.
– Итак, что мы будем делать?

Бобров.
– Играть и никаких гвоздей. Что делать.

Тарасов.
– Погоди ты, Севка. Давайте-ка обмозгуем.

Бобров.
– Начинается. Мало ты в ЦДКА нас муштруешь. Так еще и в сборной. А ты здесь не тренер, а наблюдатель.

Тарасов.
– Ох, Севка, вернемся домой. Ты у меня покружишь кульбиты на льду. Это я тебе гарантирую.

Егоров.
– Ты чего сказать хотел, Анатолий?