Чтение онлайн

Полковник.
– Вот именно, товарищ Тарасов... Нельзя же так. С бухты-барахты. После того как наши югославам в футбол продули и это в условиях такой политической обстановки. На рожон лезть ни к чему. Ну поедут. Ну проиграют кому-нибудь не тому. Вы хотите, чтобы нас расформировали как футбольный ЦДКА? К тому же Бобров травмирован. С Бобровым ладно, а без Боброва так и вообще незачем соваться.

Тарасов.
– А я полагаю, что стоит. К тому же на Боброве свет клином не сошелся. С потерей такого игрока сборная только выиграет.

Полковник.
– Вы загнули, товарищ Тарасов. Бобров один всей команды стоит.

Тарасов.
– На льду, товарищ полковник, все решают пять человек. Коллектив. А не один, каким бы великим он не был. Так играют за рубежом, а мы, чтобы побеждать должны играть...

Полковник.
– В наш колхозный хоккей. Слышали, Тарасов, слышали. Но с заявкой вопрос решенный. Посидим дома... Может чего и высидим. Давай другой вопрос. Ужас до чего сушки хороши.

Тарасов.
– Младший лейтенант Голышев. Играет у нас во втором составе. Живет с женой и детишками в бараке на Рублевском шоссе.

Полковник.
– Куда занесло. Глухомань.

Тарасов.
– Глухомань. Партийная ячейка команды ходатайствует об улучшении жилищных условий для Голышева.

Полковник.
– Хороший спортсмен?

Тарасов.
– Задатки есть. На коньках балансирует.

Полковник.
– Кстати Тарасов. А сами то вы как? У вас тоже семья.

Тарасов.
– Не о том речь.

Полковник.
– У нас сейчас новый дом для спортсменов строится. Вам как заслуженному мастеру выделим квартиру.

Тарасов.
– А Голышев? Надо уладить вопрос с Голышевым. Иначе ваше предложение принять не смогу. Не имею права .

Полковник.
– Ершистый вы, товарищ Тарасов. Ершистый.

Тарасов.
– В нашем деле, товарищ полковник, без этого, даже начинать ничего не стоит.

Экст. ЦДКА и шведский клуб Аик на льду с тадиона Динамо. Рослые, мощные, как один, шведы рассматривают разномастную шеренгу ЦДКА.

Экст. Скамейка запасных ЦДКА. Тарасов и двое журналистов.

Тарасов.
– Видали? Вот это забор. Такой пожалуй с ходу не перепрыгнешь. Как думаете, акулы пера и кинжала.

1-й.
– Если по-честному, маловато шансов у ЦДКА.

2-й.- Не наш междусобойчик. Шведы.

Тарасов.
– Эх, вы, кляксы-ваксы. Объективщики. Мой ЦДКА в щепки разнесет этот шведский забор. А вы про нас, бездари-щелкоперы, еще гимны слагать будете. И петь. Стоя.

1-й.
– Вы, Тарасов, не хулиганьте.

2-й.
– Вообразили о себе невесть что.

Тарасов.
– Ничего не вообразил. Просто знаю. Твердо знаю. А вы смотрите. Внимательно смотрите.

Экст. На льду происходит что-то невероятное. Мощные шведы оказываются тугодумами-тихоходами. ЦДКА используя хитрые распасовки на скорости врывается в зону ворот шведов. Один за одним сыплются голы. На табло счет. ЦДКА - АИК: 13:1.

Инт. Пустая раздевалка. Сумрачный Тарасов садится на лавку. Стук в дверь.

Тарасов.
– Да?

Дверь открывается, впуская в комнату довольные победные голоса, смех и крики хоккеистов. Также двух давешних корреспондентов.

Тарасов.
– Вы, орелики?

1-ый.
– Умоляю. Все обиды в сторону.

2-ой.
– Срочно. Ваша реплика в номер. Просто здорово. Просто молодцы.

1-ый.
– Поздравляем, товарищ Тарасов.

Тарасов.
– Поздравляешь? С чем ты меня поздравляешь? Слышишь, что в коридоре творится? Такие победы расхолаживают. После такой победы, просто необходимо поражение, чтобы мысль не зажирела, чтобы не наступила обломовская спячка. Поражение должно стать ЧП. Когда спать не можешь, есть не хочешь. Жене в глаза смотреть стыдно . Выиграли сегодня у шведов? Хорошо выиграли. Но это лишь первый шаг, а впереди трудная дорога. Пройти ее нужно. Просто необходимо пройти. А теперь точи к арандаши. Сейчас хвастать буду.

Оттепель.

Экст. Во дворе знакомые мальчишки гоняют в хоккей. Рядом останавливается прохожий .

Прохожий.
– Вы что это тут чехарду затеяли?

Кот.
– В хоккей гоняем, дяденька.

Прохожий.
– Вы что не знаете, какое горе в стране?

Сява.
– Знаем. Нас даже с уроков отпустили.

Прохожий.
– А ну марш по домам.

Экст. Кот трусливо опускает клюшку .

Кот.- Может, и правда пойдем?

Конопатый.
– Не гоноши, котяра. Пойдем. Становись на ворота. Счас последний раз вмажу. Своей Бобровской.

Конопатый бросает шайбу на лед. В руках у него самодельная клюшка с очень длинным и широким крюком.

Инт. Дворник Игнатич у себя в дворницкой. Стоит с граненым стаканом. Напротив, в углу портрет Сталина в отличной раме за стеклом. Перед портретом стакан, накрытый черным хлебом.

Игнатич.
– За тебя, отец родной. Я живой, ты мертвый. Чудо.

В открытую форточку влетает самодельная шайба. Мимо Игнатича прямо в Сталина. Вместо портрета огромная дыра. Игнатич подбегает к окну.

Игнатич.
– Поганцы. Вот я вас сейчас. Жаба-царевна. Царевна-жаба.

Инт. Дворницкая. Игнатич рывком срывает то, что осталось от портрета со стены, прячет за пазуху. Озирается и прислушивается. Достает раму, быстро разрывает ее остатки портрета.