Чтение онлайн

Другой очевидец ашхабадской трагедии, ученый-геолог вспоминает: "В гостиницу я вернулся поздно и уже собирался лечь спать, как вдруг заметил в окне странные вспышки, беззвучно озарявшие горизонт... Мне показалось, что это гроза, и потому последующий грохот и сотрясение я воспринял сначала как запоздавшие удары грома..."

1960 год. Землетрясение в Чили. Горные вершины вблизи эпицентра, казалось, были охвачены языками пламени.

1966 год. Ташкент. Незадолго до землетрясения 25 апреля, когда солнце еще пряталось где-то за горизонтом, над крышами ташкентских домов взвился гигантский факел. "В ту же ночь наблюдалось и другое не менее примечательное явление. За несколько часов до землетрясения в некоторых домах, расположенных в эпицентре, люминофор ламп дневного света начал самопроизвольно светиться" - так пишет в своей книге ташкентский сейсмолог, доктор физико-математических наук В. А. Уломов.

В заключение процитируем абзац из книги американского геофизика Э. Робертса "Когда сотрясается земля": "При землетрясениях часто отмечают непонятные свечения, похожие то на яркие вспышки, то на столбы света, а иногда на сполохи или светящиеся шары, мягкую подсветку и даже на слабые красноватые отблески на облаках или земле..."

Свечение, несомненно, одна из "примет" землетрясения. Ведь тысячи и тысячи людей на протяжении многих веков отмечали, в общем-то, одни и те же подробности загадочного природного феномена. Но, к сожалению, таинственные световые эффекты, напоминающие то зарницы, то ослепительно яркие разряды, то шаровую молнию, - приметы не заблаговременные: они обычно возникают всего за десятки секунд, в лучшем случае - за несколько минут перед самым толчком.

Замечено, что землетрясению предшествуют не только призрачные молнии, шары и огни, но резко возрастает напряженность электрического поля в атмосфере. Впервые это явление подметил ташкентский профессор Е. А. Чернявский. В августе 1924 года он вместе с экспедицией прибыл в Джалал-Абад (Киргизия) для изучения атмосферного электричества в полевых условиях. Исследования проводились с помощью аппаратуры, сконструированной самим Чернявским. Вот его рассказ:

– В день, когда нас поразило необычное поведение нашего прибора, небо было ясное. Однако аппаратура со всей очевидностью показывала - в атмосфере разразилась "электрическая буря" с чрезвычайно высоким потенциалом. Каким именно - измерить не удалось, так как стрелка прибора сразу же ушла за пределы шкалы. А два часа спустя разверзлась земля. Мы видели трещины шириной в полтора-два метра и длиной до сорока метров. Тогда-то я и подумал: может, землетрясение и было причиной аномального состояния атмосферного электрического поля?

По свидетельству сотрудника Среднеазиатского гидрометеорологического института К. Э. Церфаса, возмущение электрического поля земли было зафиксировано и за пять часов до первого подземного удара 26 апреля 1966 года в Ташкенте. Наблюдалось оно здесь и перед некоторыми последующими толчками, при полном отсутствии какой-либо привычной метеорологической причины, будь то гроза или пылевая буря.

Итак, ученые, по-видимому, напали на след еще одного из предвестников землетрясения. Но это еле заметный след. Дело в том, что в распоряжении ученых имеются пока что лишь случайные и очень неполные факты. В такого рода наблюдениях не всегда можно выявить непосредственно само явление в его "чистом" виде, отсеять сопутствующие, а то и просто преходящие факторы. Да и разумно ли требовать тщательности анализа впечатлений от тех, кто был застигнут стихийным бедствием? Есть трудности и иного характера. Речь идет об облачности, тумане, ветре. Они также влияют на электрическое поле атмосферы. Как выделить из общей аномалии электрического потенциала атмосферы ту долю, которая вызвана предстоящим землетрясением? Нелегко ответить на этот вопрос. Сегодня мы с уверенностью можем говорить об изменении электрического потенциала в воздухе за счет подземной бури лишь при безоблачной и спокойной погоде.

Недавно американские ученые предложили теорию, объясняющую, почему, за счет каких процессов происходит возмущение электрического поля земли, возникают "призрачные огни землетрясений". Согласно ей превращение сейсмической энергии в атмосферное электричество является результатом пьезоэлектрического эффекта, возникающего при сдавливании кристаллов кварца земной коры. Ученые подсчитали, что соответствующие сейсмические напряжения в земной коре могут создать электрическое поле напряженностью до 50-500 млн. Вт.

Казалось бы, перечисленные предвестники землетрясений - уже крупные "козыри" в руках ученых. Но, к сожалению, все далеко не так просто. Порой сейсмологи располагают набором геологических данных, которые предвещают сильное землетрясение. Все данные говорят: вот-вот оно произойдет, нервы, так сказать, напряжены, ан нет - земля молчит. В другом случае "молчание" продолжается год, два, десять, двадцать лет. И затем следует мощный удар. За примерами далеко ходить не надо. На Кавказе в районе Шемахи, в районах Армянского нагорья случались периоды сейсмического затишья, длившиеся сотни лет, после чего разрушительные землетрясения возобновлялись.

Закономерен вопрос: почему?

Причин много. Наша планета - изменяющееся космическое тело. Ее жизнь очень сложна. Характер взаимоотношений в системе "процесс - среда - землетрясения" полон загадок. Ученые находятся в труднейшем положении: ни один из предвестников землетрясения в отдельности не дает сведений, на 100% достоверных. И это естественно. "Чувствительность" известных предвестников зависит от многих факторов, и в первую очередь от геологического строения данного района. Так как глубинное строение недр сейсмических районов различно, то верный предвестник подземной бури для одного места может "не сработать" в другом.

Но в комплексе известные предвестники могут указать на приближение беды. Следовательно, для прогнозирования землетрясений в сейсмически опасных зонах нужно организовать регистрацию, с максимально возможной точностью, всех признаков, предвещающих приближение "подземной бури" (рис. 13). Иными словами, нужна четко поставленная система наблюдений - постоянных, точных и долговременных (для сильных землетрясений - в течение многих лет). Основой такой системы должен быть геофизический пункт (станция), оснащенный высокосовершенной, чрезвычайно чувствительной, надежной в работе аппаратурой для сейсмических наблюдений. Данные о состоянии земной коры должны собираться с большого числа пунктов (сотен станций) и быстро передаваться в единый центр и здесь комплексно обрабатываться с помощью ЭВМ. Такой сети станций пока еще нет ни в одном из сейсмоактивных районов. Дело это сложное, требующее немалых затрат сил и средств. Но первые шаги в этом направлении уже делаются. Такого рода системы создаются сейчас в различных странах и у нас, конечно, в первую очередь в республиках Средней Азии.

Между тем ряд ученых считают, что сейчас важнее предсказать не время, а место и силу подземного толчка, ибо в сейсмоактивных районах в последние годы, как и везде, быстро растет население и производство, возводятся высокие плотины, подпирающие крупные водохранилища, атомные электростанции, химические комбинаты, энергетические коммуникации. Внезапное разрушение такого рода объектов чревато особо серьезными последствиями. Поэтому, например, один из крупных советских сейсмологов, член-корреспондент АН СССР В. П. Солоненко считает: "...жизненно важно не предсказать точное время, когда будет разрушен город, плотина, атомная электростанция и промышленные объекты повышенной опасности, а построить их там и так, чтобы они не были разрушены".

Фактически речь идет о сейсмическом районировании - составлении карт сейсмической опасности. В нашей стране уже несколько десятилетий ведется кропотливая работа по определению сейсмически опасных зон. Советские ученые разработали методы сейсмического районирования, которые получили мировое признание ( Достижения советских ученых в этом плане во многих странах приняты за образец. Рекомендации, разработанные в Советском Союзе, нашли отражение, например, в отчетах сейсмологических миссий ЮНЕСКО, обследовавших в 60-х годах многие страны Азии, Южной Америки, Африки, Австралии и Европы, а также в отчете по Балканскому сейсмологическому проекту ЮНЕСКО в 70-х годах). На их основе составлены карты сейсмического районирования всей территории СССР. Они являются нормативным документом, обязательным для всех проектных и строительных организаций страны, так как в их основу положены наиболее совершенные методы оценки степени сейсмической опасности той или иной территории, а также новый подход к оптимизации всего комплекса антисейсмических мероприятий, направленных на максимальное повышение безопасности строительных объектов за счет наиболее эффективного использования имеющейся информации о сейсмической жизни конкретной территории. Все это позволяет экономно расходовать огромные средства, отпускаемые государством на сейсмическое строительство, уменьшить материальный ущерб, если "подземная буря" все-таки разразится.

Однако не следует думать, что проблема сейсмического районирования уже решена. К сожалению, систематическая регистрация землетрясений с необходимой точностью проводится каких-нибудь 30-45 лет, в то время как сами процессы подготавливаются медленно - столетиями, тысячелетиями. Образно говоря, мы весь период наблюдений потратили на исследование одного мгновения из истории развития какого-нибудь землетрясения. А так как землетрясения принадлежат к явлениям случайным, то никто из составителей карт сейсмического районирования не может уверенно сказать, что в них учтены все опасные зоны. Многие очаговые зоны, постоянно действующие в геологическом масштабе времени, еще не обнаружены. Имеются так называемые немые районы. Иногда данные сейсмической опасности меняются со временем (это относится, например, к отдельным участкам трассы БАМ, где вечная мерзлота начинает оттаивать после строительства). Поэтому советские ученые постоянно уточняют карты сейсмической