Израиль, которого не было
Шрифт:
Остались лишь самые стойкие. Они и стали ядром будущего народа. Их, а не мифических Авраама с Исааком, и надо считать реальными «праотцами нации». В соответствии с этим надо пересмотреть и дату происхождения народа.
Впрочем, я еще не сказал о настоящих гонениях. Все это можно назвать лишь утратой ведущих позиций. Настоящие гонения с погромами и массовыми убийствами начались гораздо позже, когда в недрах христианского сознания вызрел религиозный фанатизм. Ведь он появляется не сразу, а лишь тогда, когда мировоззрение овладевает массами, окутываясь ореолом истины в последней инстанции. Ненависть к инакомыслию — закономерный итог этого процесса.
Для проявлений крайней нетерпимости в отношении евреев была подготовлена благодатная идеологическая почва. Я имею в виду два тезиса. О первом из них уже упоминалось. Это нелепое обвинение евреев в убийстве Христа, абсолютно не вяжущееся с новозаветными реалиями. Второй получил распространение в более позднее время и еще более нелеп. Это миф о принесении евреями в жертву христианских мальчиков. (Впрочем, зерна этого мифа посеял еще в 40 г. грек Апион. Христиане его только подхватили).
Какую-то роль в нападках на еврейство сыграли и теоретические разногласия между двумя религиями, связанные с принятием христианством никейского Символа веры. Но не основную. Простонародье, — а именно оно в основном осуществляло погромы — не разбиралось в сути богословских споров. А вот нелепости вроде убийства евреями Христа и практики человеческих жертвоприношений его очень даже возбуждали.
Особо зверский характер гонения на евреев приобрели в эпоху Крестовых походов. Здесь сразу возникает вопрос: неужели для того, чтобы в массах вызрел религиозный фанатизм, понадобилось целое тысячелетие? Ведь за исключением отдельных случаев положение евреев до этого времени нельзя назвать невыносимым [46] .
Думаю, это вопрос не ко мне, а к составителям истории, растянувшим события одного-двух веков на тысячу лет. Впрочем, лучше мэтров «Новой хронологии» А. Т. Фоменко с Г. В. Носовским никто об этом не расскажет. А поэтому пойдем дальше.
46
В качестве одного из таких случаев можно назвать антиеврейские выступления в Александрии в 38 г. Тогда было убито множество евреев, трупы их таскали по улицам. Римский наместник Флакк не стал заступаться за евреев. Напротив, он принялся отнимать у них оружие, вместо того чтобы разоружать смутьянов. Некоторые евреи были даже задержаны и подвергнуты истязаниям.
Впрочем, это нехарактерно не только для периода раннего христианства, но даже и для раннего Средневековья. В большинстве случаев дальше оскорблений, обвинений в «богоубийстве» и ущемления прав дело не доходило. В худших случаях все заканчивалось изгнанием.
Так вот, взятие Иерусалима в 1099 г. ознаменовалось массовой резней не только сарацин, но и евреев, которых сожгли, заперев в синагоге. Но и в самой Европе жизнь для почитателей Яхве стала настоящим испытанием. Крестоносцы считали своим долгом истреблять иноверцев не только в Святой земле, но и у себя на родине. Некий цистерцианец по имени Ральф вместо того, чтобы вербовать добровольцев для похода в Святую землю, организовал в 1146 г. резню евреев Кельна и других германских городов. От полного истребления их спасло лишь вмешательство идейного вдохновителя Крестовых походов, Бернара Клервосского. Но даже он не смог полностью прекратить резню. Возможно, и из-за того, что сам не всегда был лоялен в отношении евреев [47] .
47
Святой Бернар в своих проповедях уподоблял евреев «безмозглым животным», называл их ум «коровьим». А еще он в соответствии со словами Иисуса Христа, обращенными к евреям (Иоанн, 8:44), называл их убийцами: «Народ, чьим отцом был не Бог, а дьявол; человекоубийцы, как и он, от начала бывший человекоубийцей». Немудрено, что необразованные крестоносцы и полуграмотные монахи истолковали его речи как сигнал к истреблению дьявольских «отродий».
Английские крестоносцы прежде, чем отправиться в Святую землю, также оттачивали свое мастерство на местных иудеях. В Лиссабоне, куда они добрались в 1190 г. во время Третьего крестового похода, жителям пришлось взяться за оружие, чтобы защитить своих жен, детей и имущество.
Насильственное крещение «богоборцев» стало недоброй традицией. Инициатива в подобных мероприятиях исходила подчас от священнослужителей, хотя церковь в целом их не одобряла. В XI веке епископ Лиможа поставил евреев перед выбором: креститься или быть изгнанными из города. Лишь несколько человек согласилось креститься. Некоторые предпочли изгнание. Самые упрямые покончили с собой.
Массовый характер насильственное крещение приняло в Испании в XV в., где проповедники тысячами отправляли евреев в купели, чтобы сделать их христианами.
Между тем такого рода христианизация не только не соответствовала христианским заповедям, но была даже прямо запрещена. В 787 г. на II Никейском соборе было решено, что крестить можно только на добровольных началах и, даже если еврей изъявит такое желание, следует тщательно проверить, насколько серьезны его мотивы.
В целом духовенство воздерживалось от призывов к уничтожению евреев и не призывало крестить их насильно. Считалось, что еврей должен жить, но быть униженным и бесправным, демонстрируя тем самым торжество идей христианства [48] . На создание для евреев невыносимых условий существования и была направлена деятельность папства. Тем более, что, по его мнению, это должно было способствовать скорейшему обращению «заблудших» в лоно «апостольской» церкви.
48
Известно высказывание клюнийского аббата Петра на этот счет: «Execrandi et odio habendi sunt Judaei, non ut occidantur admoneo» («Евреев должно проклинать и относиться к ним с ненавистью, однако я не призываю убивать их»).
Особую роль в процессе христианизации евреев и других инакомыслящих сыграл IV Латеранский собор, проходивший под председательством папы Иннокентия III в 1215 г. Основная цель его созыва — обсуждение мер по искоренению альбигойской ереси, однако четыре заседания были посвящены еврейскому вопросу. Евреи в соответствии с устремлениями Иннокентия III должны были стать изгоями в обществе, лишиться государственных должностей и возможности заниматься некоторыми видами профессиональной деятельности [49] .
49
У Иннокентия III было особое отношение к ересям. Недаром именно при нем разразились кровавые Альбигойские войны. Так же неумолим был он и по отношению к евреям. В письме к графу Неверу он высказал свое мнение о них: «Евреи, подобно братоубийце Каину, обречены бродить по земле, как беженцы и бродяги, и лица их должны быть покрыты стыдом».
Подобно прокаженным, они должны были носить на одежде отличительный знак — желтый кружок. Эта «Каинова печать» призвана была сделать их объектом ненависти со стороны окружающих. (Несколько веков спустя желтую «звезду Давида» заставят носить евреев эсесовцы. Гитлеру было у кого учиться. Недаром он заметил однажды, что то, что он сделал, было до него тайной мечтой многих поколений).
Были приняты и другие дискриминационные постановления. «Вероломным евреям», — слово «вероломный» (perfidis) вплоть 1948 года использовалось в литургиях по отношению к евреям — запрещено было появляться на людях в дни Страстной недели накануне Пасхи. Не велено было облачаться по воскресеньям в нарядные одежды.
Тогда же была создана инквизиция, приравнявшая крещеных евреев к еретикам в тех случаях, когда они возвращались к иудаизму. Решено было предавать таких аутодафе, т. е. публичному сожжению.
Трудновато было в таких условиях сохранить отчую веру. Не только бывшие язычники, но и те, которые еще вчера были единоверцами, подобно Савлу, обратившемуся в Павла, стали гонителями.
Был найден, однако, способ сделать так, чтобы и волки были сыты и овцы целы. Я говорю о выкрестах, которых в Испании называли марранами. Когда давление становилось нестерпимым, некоторые евреи принимали христианство, продолжая втайне придерживаться отчей веры. Существовала, конечно, опасность быть схваченным и подвергнутым аутодафе в силу упомянутых выше решений инквизиции, но на тот час это был единственный способ сохранить жизнь, должность, не быть изгнанным и при этом остаться хотя бы втайне иудеем.
Но не о марранах сейчас речь. Ведь они были преимущественно воинами и бизнесменами, а раздел посвящен жрецам — непосредственным предкам современных евреев.
Так вот, что касается жрецов. Часть из них выжила, но добывать «хлеб насущный» стало намного трудней. В силу запрета на профессии доступ к государственным должностям и многим видам ремесла оказался закрытым. Пожалуй, только ростовщичество с мелкой торговлей и остались в качестве легальных средств к существованию. Упрямцы лишились и прочих благ, которыми могли пользоваться полноценные граждане. Диаспоры уменьшились в размерах и обеднели. Единственное, что осталось людям, — это религия. Но ведь она и была той драгоценностью, которой они не могли поступиться и ради которой всем пожертвовали.
Ибо они были священнослужителями и упрямцами. И это на все последующие века определило их своеобразие по отношению к их предкам — вершителям судеб миллионов, правителям и воинам.
Однако сказать, что только этим отличаются современные евреи от своих предков, будет недостаточно. Было еще кое-что, что усугубляло различия. Не могло еврейство остаться неизменным, превратившись из господствующего класса в маргинальное образование. Изоляция и рассеяние должны были вызвать в нем какую-то метаморфозу.