Чтение онлайн

К репрессиям добавилось и добровольное мученичество. Коль скоро в глазах идеологов старообрядчества пал Третий Рим, с коим отождествлялась Русь, — а именно к такому событию приравнивалось торжество никонианства, — то наступило царство Антихриста. Ведь Четвертому Риму по их понятиям не бывать. В таких условиях своеобразным вариантом спасения стал уход от мирской суеты, аскеза. К нему чаще всего прибегали члены одного из беспоповских толков — бегуны, центр обитания которых находился неподалеку от Ярославля.

Самые же непреклонные видели спасение даже в полном отказе от жизни. Нередко в таких случаях прибегали к самосожжению, в том числе и к массовому. Насчитывают более двадцати тысяч человек, покончивших собой таким способом в конце XVII века. Даже в XVIII и в XIX веках самосожжения и другие виды самоубийств (самопогребение, голодная смерть) не прекратились. А насильственное сожжение применялось по отношению к упрямцам еще в XVIII веке.

Можно представить, какой твердостью духа и фанатизмом обладали люди, не отвергнувшие в таких условиях веру. А вот покинули ее, испугавшись преследований, люди другого склада ума. Из них сформировался класс людей, заметно уступавших староверам в силе духа, практической сметке, способности к хозяйствованию, грамотности. Произошла своего рода очистка, которая дала оставшимся колоссальные преимущества. Утратив льготы (старообрядцы платили государству «двойной оклад» вместо одной подушной подати), перейдя практически на нелегальное положение, община тем не менее заняла лидирующие позиции среди других социальных групп.

Кстати, во всем этом видится опровержение мнения о том, что старая и новая вера различались лишь в деталях. Не пошли бы упрямцы на такие муки ради одной буквы «аз». Не в формальностях здесь дело.

Что касается упомянутой грамотности, то ей староверы уделяли особое внимание. Наперекор традиции, рисующей их лапотными мужиками, не знающими даже азбуки, они были почти поголовно грамотными. Образ толстовского Филиппка с его «хве, и — хви, ле, и — ли…» вряд ли уместен при их описании. По имеющимся сведениям старообрядцы, наряду с евреями, составляли не только наиболее зажиточную, но и наиболее образованную часть населения дореволюционной России. Вот данные только по Костромской и Вятской губерниям. «Вятские губернские ведомости» в июне 1883 года отмечали, что почти все староверы этих областей умели читать и писать. «На воспитание детей и на их образование обращается несравненно большее внимание, чем в среде православной… Мальчик учится под руководством отца, матери или наставника, какого-нибудь почтенного седовласого старика, который уже бросил землю, сдал ее общине или домашним и посвятил остаток своих сил обучению детей грамоте или закону. Главные предметы обучения: Часослов, Псалтырь и письмо. В последнее время стали учить «цифири», «книгам гражданской печати».

Кажется, что мотивов к овладению грамотой у староверов не было. Но они тотчас обнаруживаются, как только мы вспоминаем об отсутствии священников в их рядах и о необходимости самим выполнять их функции, что предполагало как минимум умение читать. А еще можно вспомнить, что в силу запрета на переиздание старых богослужебных книг существовала необходимость их переписывать. Отсюда — соответствующие способности. При каждой общине обязательно создавалась школа. Овладение грамотой было обязательно для всех.

А еще грамотность была полезна для выживания, что создавало дополнительные стимулы к овладению ею.

Если же говорить о том, что отличало староверов от евреев, то это в первую очередь отсутствие ответвлений в виде криминалитета. Видимо, они не были настолько чуждым элементом в обществе, чтобы обогащаться столь беззастенчивым способом, как бандитизм. Возможно, сыграло свою роль и то обстоятельство, что их духовность несколько отличалась от духовности ранних иудеев, рассчитывавших только на свои силы и не верящих в воздаяние за грехи. Все-таки христианская этика с ее общечеловеческими ценностями и доминированием понятия греха занимала какое-то место в их взглядах.

А вот о вкладе еврейства в развитие мирового криминалитета известно достаточно широко. Более того, не будет преувеличением сказать, что именно евреи и заложили фундамент современного уголовного мира. Свидетельством этого может служить даже воровской жаргон (феня), испытавший на себе огромное влияние еврейских языков — идиша и иврита. В «Наставлении по полицейскому делу», опубликованном в 1892 году Департаментом полиции Министерства внутренних дел Российской империи, отмечается: «Межъ воровъ во множестве употребляются слова еврейскаго происхождения».

Может это и несколько умозрительно, но известное кредо уголовников «Не верь, не бойся, не проси» близко к мировоззрению древних иудеев с его равнодушным Богом и абсолютной свободой воли.

Но, думается, основная причина появления у евреев уголовных наклонностей кроется не в их ментальности. Нетерпимость к инакомыслию со стороны христиан сделала свое черное дело. Поставив евреев вне закона, превратив их в изгоев, они нажили себе страшного врага. Соткав паутину тайных криминальных организаций, «богоизбранные» и в этом деле проявили недюжинные способности.

Не скажу, что здесь они нашли лучшее применение своим талантам, но ведь это было не единственное из того, что они умели. Далеко не единственное. А поэтому не будем судить их слишком строго. Тем более что в настоящее время с исчезновением религиозного прессинга и по мере выхода из подполья данная черта все реже в них проявляется.

Впрочем, кое-что из криминального набора черт можно обнаружить и в наклонностях староверов. Правда, сформировались они не в криминальной среде и отнюдь не из-за безудержной склонности к обогащению. Староверы приложили немало усилий к искоренению ненавистной им и немало сделавшей для их уничтожения российской монархии. Власть они не любили. Триста лет гонений сделали свое дело. Отсюда помощь революции и скатывание к терроризму и даже уголовщине в рамках этой помощи.

В старообрядческой общине, к примеру, начинал свою борьбу один из лидеров террористической организации «Народная воля» А. Д. Михайлов. Протопоп Аввакум и боярыня Морозова были кумирами другой участницы той же организации — известной революционерки Веры Фигнер. Их образы придавали ей силы во время многолетнего заключения в Шлиссельбургской крепости. «Морозова, — писала она в своих воспоминаниях, — непоколебимо твердая и вместе такая трогательная в своей смерти от голода, говорит о борьбе за убеждения, о гонении и гибели стойких, верных себе».

Кажется невероятным, но деятельность по подготовке и осуществлению революции, граничащая с терроризмом, базировалась на религиозных принципах. Еще протопоп Аввакум, этот «буревестник» раскола, называл царя и Никона двумя рогами апокалипсического Зверя, руководимого Антихристом. Борьба с этим Антихристом — одна из ипостасей старообрядческого участия в революции. Коль скоро ниспровержение царства Антихриста было мотивом выступлений старообрядцев Булавина, Разина и Пугачева против царизма, то почему бы этому же мотиву не присутствовать в деятельности по подготовке и осуществлению революции 1917 года [88] ?

Даже учение К. Маркса, подчас прямо враждебное религии в любой ее форме, было задействовано в борьбе с Антихристом. Не помешало и то, что в нем сквозит ненависть к капиталу, который представляли староверы. Впрочем, интерес к марксизму подогревался вовсе не тем, что увидели в нем большевики, а буржуазно-демократическими устремлениями этих «новых русских». В теории Маркса, как и в будущем обществе, построенном на принципах народовластия, им грезились радужные перспективы их легализации и свободного применения капиталов. Не предполагали мечтатели, насколько далеко может зайти процесс «демократизации» в России.