Чтение онлайн

Фильм сам по себе захватывающий, но особый интерес представляют некоторые детали исторической атмосферы, воссозданные режиссером с максимальной достоверностью. Вот на стену замка карабкаются наемники-норманны и… О, боже! Не сон ли это?!! — на них доспехи монгольского образца. Да, да, те самые стеганки со стоячими воротниками, похожие на ватные халаты басмачей из «Белого солнца пустыни». Такие доспехи носили и на Руси, где они назывались тегиляями.

Тот, кто не знаком с данной темой, подумает, что режиссер напутал. Не к лицу европейцам, которых мы привыкли видеть с ног до головы закованными в железо, эти дешевого вида азиатские ватники.

Однако скрупулезное расследование подтвердит правоту маэстро.

Стеганый доспех достаточно широко применялся на Западе. Вот, например, одна из средневековых миниатюр с его изображением.

Применение на Западе таких доспехов не является тайной для специалиста. В то же время для широких масс, привыкших верить расхожему мнению о заимствовании всего и вся у монголов, это станет открытием. Ведь событие произошло за восемь лет до появления монголов на Калке, что ставит это мнение под большой вопрос.

Получается, это монголы позаимствовали у европейцев их обмундирование? Но тогда и появление у них осадной техники надо объяснять подобным же образом. И военной тактики тоже. Я имею в виду, например, знаменитое монгольское заманивание в засаду с помощью притворного отступления. И действительно, сей военный прием широко практиковался в европейских стычках задолго до появления в Европе монголов, примерами чего просто пестрят хроники.

Вот, что пишет Вильям Мальмсберийский в «Хронике английских королей» о битве при Гастингсе (1066 г.) между англосаксами короля Гарольда и нормандцами Вильгельма Завоевателя: «Бились ожесточенно большую часть дня, и ни одна из сторон не уступала. Убедившись в этом, Вильгельм дал сигнал к мнимому бегству с поля брани. В результате этой хитрости боевые ряды англов расстроились, стремясь истреблять беспорядочно отступающего врага, и тем была ускорена собственная их гибель; ибо нормандцы, круто повернувшись, атаковали разъединенных врагов, и обратили их в бегство. Так, обманутые хитростью, они приняли славную смерть, мстя за свою отчизну. Но все же они и за себя отомстили с лихвой, и, упорно сопротивляясь, оставляли от своих преследователей груды убитых. Завладев холмом, они сбрасывали в котловину нормандцев, когда те, объятые пламенем [битвы], упорно взбирались на высоту, и истребили всех до единого, без труда пуская в подступающих снизу стрелы и скатывая на них камни».

Правда ведь, напоминает битву на Калке? За единственным исключением: битва при Гастингсе произошла задолго до нее и очень далеко от этих мест.

Заимствование монголами европейской военной тактики, осадной техники и экипировки — более предпочтительный вариант объяснения отмеченных параллелей, чем заимствование в обратном порядке. Но и он страдает существенным недостатком: не указывает, как проникли в забайкальскую глушь достижения европейской военной мысли. То есть имеет место та же стена, на которую натолкнулись и сторонники идеи заимствования всего и вся у монголов. Упершись в нее, историки начинает выискивать учителей монголов среди их соседей по забайкальской обители. Без учителей дикарям ведь никак не обойтись, а на европейцев табу наложено.

Обычно в поисках источников появления у монголов, например, осадных башен ссылаются на неких «тангутов». Вот, как обосновывает данную идею Храпачевский: «Из самого раннего свидетельства о монголах «Мэн-да бэй-лу» (1221 г.) уже известно о применении монголами специальных машин для взятия крепостей следующих типов: «[колесниц, напоминающих] гусей» — башня на колесах, с перекидным мостиком для опускания сверху на крепостную стену, по которому воины изнутри башни переходили на атакуемый участок. В китайских источниках есть описание осады тангутами г. Пинся в 1098 г., где применялись высокие повозки, в которых помещалось более сотни солдат и которые медленно придвигали к стенам города, чтобы высадить солдат на его стены сверху. Исходя из этого описания и вышеизложенного хода монгольско-тангутских взаимоотношений, наиболее вероятный источник появления данного типа машин у монголов — это тангуты; относительная простота применения данных машин должна была привести к раннему их освоению в армии Чингисхана, поэтому именно тангуты, изобретатели «войска боевых повозок», должны быть признаны первыми учителями монголов в использовании данного типа машин» [96] .

Идея хорошая. Но вопросы остаются. Только теперь вместо монголов в них фигурируют не менее загадочные тангуты. И вот, что не дает покоя: как могло тангутам, незначительному, по слухам, племени, прийти в голову то же самое, что независимо от них пришло в голову далеким европейцам? Неужели просто совпадение? Или срабатывает принцип сходного развития систем, находящихся в равных условиях? Как вообще могли тангуты штурмовать замки, которые строились в то время только в Европе и византийских владениях?

Соответствующие вопросы возникают и по поводу мусульманского влияния на развитие военного дела у монголов. Считается, что у мусульман монголы «срисовали» камнеметную машину, так называемый «манджаник». Это камнемет гравитационного типа с противовесами (рис. 5). Но вот что поражает: эта машина была точной копией западноевропейских камнеметов типа требюше (рис. 6)!

Даже названием она его повторяет. Название европейского «собрата» манджаника — «мангонель». Оба слова восходят к византийскому «манганон» («манган», «манганум»), являющемуся общим названием метательных машин. Считается, что «манганон» — это искаженное греческое «монанкон» — «однорукий». Мангонель своим рычагом с грузом действительно напоминал однорукого метателя камней — пращника. Распрямляясь под действием противовеса, рычаг метал камни и прочие снаряды весом до 100 кг на расстояние до 200 м.

Выставленные за дверь, европейцы назойливо лезут в окно.

Как преодолеть противоречие между отчетливо заметным европейским влиянием на монголов и, одновременно, отсутствием возможности для восприятия этого влияния племенем халха в силу перечисленных причин?

На самом деле это сделать легко. Надо только подыскать для монголов другую прародину. Гораздо более близкую к Европе, чем это принято считать.

Читатель, наверное, уже догадался, что я имею в виду. Конечно же, это Венгрия, откуда в погоне за половцами и начали свой поход на Русь рыцари, ставшие то ли по недомыслию, то ли по политическим соображениям «монголо-татарами». Не случайно же я уделил трансильванскому эксперименту тевтонцев столько внимания.

На эту страну совершенно недвусмысленно указывает помимо всего прочего процитированная выше фраза Рубрука: «…Они [татары] давно вернулись бы в Венгрию, но прорицатели не позволяют этого».

Кажется невероятным, но лишь совсем недавно историки выискали и условились считать «монголами» затерянный в бескрайних азиатских просторах народец халха. Еще сто лет назад можно было легко натолкнуться на мнение, сходное с вышеизложенным. Например, в «Церковно-историческом словаре» под редакцией протоиерея Петрова, изданном в конце XIX века, есть следующая фраза: «Монголы — то же, что татары — угорское племя, жители Сибири, родоначальники венгров, основатели Угорской или Венгерской Руси, населенной русинами».