Чтение онлайн

–  Это… Слушай, честное слово, я так устал, что… давай потом, а?

–  Хорошо. Знаешь что? Пошли купаться! Вот увидишь - всю усталость как рукой снимет. Ты ночных купаний не боишься? При луне?

–  Не боюсь, но…

–  А я вот боюсь. Но уж очень хочется. Пойдем, будешь меня защищать от всяких там ночных хищников.

Это было не лесное, укутанное туманом озерцо… Вот что интересно - Максим помнил все, что произошло с ни при жизни в личине Виталия. А вот, что в личине Эйора - не всегда. Что-то этот дрон хитрил, что-то не договаривал. В смысле «недопоказывал». Хотя за то, что он сделал сегодня, ему многое должно проститься. В принципе, он славный малый. Вот и сейчас, когда обнаженная купальщица с шутливым криком: «Ой, меня сейчас кто-то съест» якобы испуганно прильнула к Максиму, дрон повернулся где-то в глубине сознания и отключился. А может, у него все еще не хватает сил после спасения людей? А! Потом! Сейчас Максим отвечал на жадные и требовательные поцелуи Элеоноры.

Потом, лежа на остывающим песке, они смотрели на небо.

–  Я обещала тебе кое-что рассказать, но ты сказал:«Потом». Это «потом» наступило, - начала девушка. Она села, обхватила колени руками, отвернулась от Макса и, глядя на огромную Луну, грустно усмехнулась.

–  Хотя, когда мы начали падать, я думала, что «потом» никогда не будет. Трижды с того света очень редко возвращаются.

–  Про второй раз я догадался. Ты была на том военно- транспортном, который взорвался при взлете? А первый раз?

–  Первый? А первый был банально прост. Ванна, красная от крови вода. И лежащая в ней дурочка. Это совсем некрасиво. Но… все-таки проще и симпатичнее, чем там повесится или отравится. Здесь лежишь такая бледная и спокойная вся. А висельник… ты видел?

–  Приходилось. А почему ты…

–  А! Это еще в юности. Затравили. Понимаешь… Тебе будет смешно, но я немного… графоманила. Ну и затянуло. Вначале даже -шумный успех. В некоторых кругах. А потом - травля. Вот и сорвалась. Расплевалась со всеми, думала, как все мы дурочки… впрочем, и дурачки тоже:«Вот узнают, пожалеют, да поздно будет». Глупо конечно. Но тебе и неинтересно, правда?

–  Нет, почему же. Я с двумя… или уже с тремя поэтами знаком. Непризнанными. Один издался, а один спивается. А одного, вот, как тебя, почти до смерти затравили. Знаешь, как-то я такую ммм чувствительность к критике не совсем понимаю. Резать вены из-за того, что кому-то не понравились твои… произведения? Ну, нельзя же всем нравиться!

–  «Не понравились»! Это мякенько так сказано. А если в тебя просто плюют!

–  Найди способ дать нахалу по морде!

–  Так они знаешь, трусливо, исподтишка. Плюнут и хихикают.

–  И ты посчитала, что они от твоей смерти устыдятся и заплачут?

–  Решила, - вздохнула Эл.
– Но когда меня выцарапали с того света, поняла, что это зря и вознамерилась, как ты сказал, надавать по мордасам. И… пошла на… «госслужбу»… Вот… И, знаешь, парочку выловила моих «критиков». Действительно, ради них не стоило. Завистливая мразь. А второй раз, действительно, на взлете… Вся наша группа… И у меня… сам видел, вся спина…

–  Ничего у тебя на спине нет. Спинка как спинка, очень даже симпатичная, - обнял Максим сзади девушку, легонько касаясь губами нежной кожи.

–  Ты серьезно? Нет, подожди, ты серьезно?
– она отстранилась, провела, где смогла достать, ладонью по спине, засмеялась.

–  Чудеса продолжаются, да? Спасибо, - прильнула Эл опять к юноше.

–  Ай, да не я это… То есть, не совсем я.

Но девушка прикрыла его губы ладошкой, затем своими пухленькими губками…

–  Я так и не покаюсь, - усмехнулась она через некоторое время.
– А это просто необходимо. Скоро прибудут спасатели. Но я так преисполнена благодарности…

–  Вот узнает муж про твою «благодарность»!

–  Хамишь, парниша!
– полушутя потрепала за ухо Максима блондинка.
– Упоминать в такое время о муже, это в лучшем случае моветон, унижение отдавшейся тебе, согрешившей ради тебя женщины, в худшем - извращение.

–  Нет, ты прости, - вспыхнул юноша.
– Я не хотел… Не думал даже… Просто… просто у меня еще не было эээ замужних…

–  А незамужние, значит были? Ну, конечно, были… Да ты не волнуйся так. Не обо мне речь. Это тебе маленький совет на будущее. Дело в том, что… нет никакого мужа.

–  Ну, я догадывался.

–  Догадливый. Вот так слушай, догадливый. Есть одна такая… организация, которую ты очень заинтересовал. И мне надлежало войти к тебе в доверие. Любыми путями. Заинтересовать хоть чем-нибудь. От себя самой до мужа-геолога. Этакого олуха, погруженного в науку и озабоченного чем-то вулканическим. Чем, - я не должна знать, поскольку я «натуральная блондинка».

–  И что блондинка должна была у меня выведать?

–  А ничего. Познакомить с муженьком и вывести к нам в уютный коттеджик. На этом моя миссия заканчивалась.

–  И что дальше со мной бы случилось, тебе было неинтересно?

–  Но это служба! И… и ничего бы с тобой не случилось. Надо было только выяснить, кто ты и зачем.

–  Понимаешь… Если твои боссы мне приманкой в мышеловку подложили кроме тебя мужа-геолога и его коллегу-вулканолога, то кое-что они обо мне знают. А пока подряжали тебя, узнали, видимо, еще больше, вот и рванули лайнер.

–  Но этого не может быть! Этого просто не может быть! Это же не мафия какая! Мы…

–  Конечно-конечно. Государственная служба. Знавал я в свое время…

–  Ты? В свое время? В какое свое, мальчишка? Нет, я не знаю… волшебник ты там, чародей или Асмодей, но ты же мальчишка! Что ты мог «знавать»!

–  Да побольше, чем ты! Тоже мне, агент! Дурочку, и ту толком сыграть не смогла. И Беляева она читала, и в английском сечет, и… а, - махнул Макс рукой.
– Наверное, первый раз придуриваться заставили? Ладно. Поздно уже. Или, рано. Давай так… Делаем вид, что я ничего не знаю и ты ничего не говорила. А там посмотрим, что это за служба государева.

–  Делаем вид, что мы ничего не говорили, и… ничего… вот такого не делали, да?
– вновь, уже улыбаясь, потянулась к юноше Эл.

Было еще темно, когда они, уже замотавшись в свои набедренные повязки, вернулись к одному из костров и завалились спать. О каких-либо подстилках уже не хотелось и думать. Максим, засыпая, еще улыбнулся, глядя, как клюет носом сидящий у костра дежурный из команды лайнера. Тоже ведь хватанул сегодня, бедолага. Как и все. Но вот сидит, дежурит. Зачем? Огонь стережет? На случай прилета спасателей? Или просто, чтобы в темноте не случилось чего? Люди-то после шока много на что способны. Как мы с Эл, например. Ну, это не уследишь. Да и зачем? Нет, но все…равно… надо будет… сменить. Вот посплю… часок, и… Хотя… что может случиться?… - засыпал Макс.