Чтение онлайн

– Беллатриса тогда отчего-то решила, что Тёмный Лорд должен быть именно у Лонгботтомов. Меня не должно было там быть, я с Лестрейнджами никогда особо не ладил, в их тройке нелишним был бы только Повелитель, всех остальных Белла отсылала, снабдив проклятьем, дабы не мешали ей развлекаться, – хмыкнул Барти, впрочем, без былого веселья. – Она упивалась вниманием Лорда, возможностью утолить свой голод… О, леди Лестрейндж не было равных, когда дело касалось дуэлей или пыток.

Маргарет замерла, боясь нарушить тишину. Крауч говорил негромко, делая долгие паузы, похоже, он давно нуждался в том, чтобы рассказать всю правду хоть кому-то. Барти не оправдывался, не хвастался, только делился своими пугающими воспоминаниями. Грета понимала, что откровения Пожирателя Смерти могут стоить ей гораздо дороже, чем помощь с зельями, однако, ей хотелось верить, что верный слуга Волдеморта, не откажется от идеи представить её своему хозяину. Её видения и знания были бы полезны в грядущей войне.

– Я тоже был занят поисками в ту ночь, но был я у совершенно другого дома, только поздно. В Годриковой Впадине уже были авроры, они прочёсывали улицы, но меня никто не тронул – я же сын Бартемиуса Крауча. Эти идиоты решили, что кто-то сообщил мне о «жуткой трагедии», и я прибыл от лица Министерства. Пришлось задержаться, составить необходимые бумаги… К Лонгботтомам я попал уже когда всё было кончено. Беллатриса казалась ещё безумнее, чем её пленники. Поверь, на тот момент это было сложно, – саркастично улыбнулся Барти, впервые за свою долгую речь, посмотрев на студентку. Маргарет молча внимала рассказу, стараясь ни словом, ни жестом не выдать своих эмоций. – Все говорят, что это «Круциатус» довёл их до сумасшествия и их мальчишке внушили эту же чушь. Лонгботтомы были волшебниками, не магглами. Каким бы не была боль, она не могла превратить их в то, что я видел.

– Вы поэтому вызвали тогда Невилла? – осмелилась прошептать Грета, чувствуя подкатившую к горлу тошноту. – Хотели показать?

– Он всё равно ничего не понял, только испугался, – покачал головой Пожиратель, отчего его соломенные пряди окончательно растрепались. – Старуха Лонгботтом постаралась, чтобы всё выглядело «прилично». Старая дура попыталась из внука вылепить копию сына – не удивительно, что у неё не вышло!

– Но что тогда произошло? Говорят, родители Невилла полностью потеряли рассудок той ночью, – осторожно напомнила девочка, не зная, хочет ли на самом деле знать правду.

– О да, они безумны, можешь не сомневаться, но не от боли. Мне даже жаль их. Смерть была бы милосерднее. Я даже хотел их освободить… – между светлых бровей мужчины залегла вертикальная морщина, будто бы воспоминания приносили ему страдания. – Отвратительное зрелище. Особенно если знать, какими они были до встречи с Беллатрисой. Дверь тогда мне открыл Рабастан, имея вид крайне потрёпанный – этот самонадеянный идиот пытался остановить невестку. Крайне неперспективное занятие, скажу тебе, проще приручить мантикору, чем остановить «Леди Блэк-Лестрейндж». Я говорил Роди, что он зря с ней связался. Белла же маньячка, это знали все, ещё во время учёбы. Лестрейнджи всегда ценили в первую очередь кровь, а всем известно, что в Англии нет никого чище Блэков… Роди, видите ли, нравилось, какая она становилась «отзывчивая», после очередной устроенной бойни.

Барти хрипло рассмеялся и вытянул перед собой руку. Длинные белые пальцы подрагивали. Волшебник выругался сквозь зубы и с силой растёр запястье. Дрожь прекратилась. Выдохнув в адрес Беллатрисы несколько особо крепких ругательств, Крауч порывисто поднялся и принялся разливать готовое зелье по флаконам. Грета едва ли понимала, о чём говорил волшебник, но даже мысли не допускала сказать хоть слово поперёк. Чем больше рассказывал Пожиратель Смерти, тем меньше девочка надеялась на то, что переживёт сегодняшний визит. Свидетелей таких откровений не следует оставлять в живых, тем более в стенах школы.

– Беллатриса вывернула их мозг, точно просеяла песок через мелкое сито, ни одно воспоминание не осталось без её внимания. Эта была длинная ночь. Очень длинная и страшная, – скривился Крауч и вновь облизал губу. – Не найдя ничего ценного в их головах, она озверела окончательно и уже тогда вспомнила о любимом «Круциатусе», хотя мне кажется Лонгботтомам было уже всё равно – рассудка у них уже не было. Я велел всем троим убираться, ведь их уже искали, но Белла как с цепи сорвалась. Начала кричать, разбрасываться заклинаниями. Она была безумна от своей ярости. Я ушёл, во мне ведь ещё теплилась надежда найти Повелителя…

Крауч закупорил последний флакон и принялся убирать следы своего незаконного зельеварения. Спустя несколько минут о том, что в комнате Хмури вообще что-то происходило, не говорило ничего, даже запах от варева выветрился – помогло раскрытое окно. Грета с какой-то усталой обречённостью ожидала, когда Пожиратель Смерти обратит на неё внимание. Как ни странно, страха за свою жизнь почему-то не было, хотя девочка никогда не могла похвастаться свойственной гриффиндорцам отвагой.

– Тебе особое приглашение нужно? – негромко поинтересовался Крауч, повернувшись к ученице. – Или ты здесь заночевать решила?

– Простите? – Маргарет подняла на преподавателя удивлённый взгляд.

– Вали к себе в подземелья, Эйваз. Я конечно не против твоей компании, но слухи о том, что студентка провела ночь в комнатах преподавателя, расползутся быстро. Это, конечно, доставит множество проблем, как директору, так и старику Хмури, но не думаю, чтобы тебе хотелось прославиться таким образом, – вздохнул Барти, окинув девочку крайне задумчивым взглядом, будто действительно решал, не оставить ли Эйваз до утра. – Я ведь прав?

Маргарет резко выдохнула и быстро кивнула, подтверждая, что совершенно не хочет стать участницей столь сомнительного слуха. Барти усмехнулся криво и снял запирающие чары с двери, мотнув головой в сторону выхода. Упрашивать слизеринку дважды не пришлось – девочка вылетела из комнат преподавателя и заторопилась прочь – в уютную тишину и полумрак подземелий.

Думать об услышанном было поздно – завтра было занятие по Зельям, а профессор Снейп никогда не отличался терпимостью к сонным и невнимательным студентам, даже со своего факультета. Приняв душ, девочка забралась в кровать и забылась беспокойным сном, в котором оживала рассказанная Краучем история. Пробуждение от кошмара было тяжёлым, но даже сама возможность от него очнуться казалась Грете подарком.

Быстро расправившись с завтраком и перекинувшись парой фраз с немного взбодрившимся после их вчерашнего разговора Виктором, Маргарет заторопилась на занятия. Ей требовалось занять голову чем-то, помимо трагедии почти четырнадцатилетней давности. Уроки, как ни странно помогли отвлечься, и девочка даже немного повеселела, поучаствовав в разговоре Блейза и Теодора об тёмных артефактах из «коллекции» Хмури. Несмотря на то, что она не была экспертом в этой теме, но хорошая память позволила поделиться парой интересных мелочей, подмеченных прошлой ночью в кабинете преподавателя ЗОТИ.

– Забини, тебя барсучья подружка турнула, что ты к этим двум заучкам примкнул? – всё ещё посмеиваясь, спросил отделившийся от группки слизеринцев Драко.

– Хейди готовится к контрольной по трансфигурации, – отозвался Блейз прохладно. – В отличие от тебя, Драко, я думаю не только о том, что написала Скитер.

– О, то есть нам ожидать очередной спич? – удивлённо приподняла брови Маргарет. – И кто на этот раз стал жертвой её прытко пишущего пёрышка? Нет, не говори, дай угадаю! Грейнджер, не так ли?