Чтение онлайн

Джоанна покраснела. Старый торговец, хоть и показался ей бесцеремонным, но как-то по-доброму, по-отцовски, и ей не захотелось обижать его. Наверно, соглядатай рассматривал алтарь. Джоанна улыбнулась Блекхерсту и предложила присоединиться к остальным, чтобы вместе идти в аббатство.

Во время ужина рядом с ней села леди Кларисса.

– Вы не возражаете, если мы займем одну комнату, мадемуазель, поскольку мы почти равны по...

Марджери Эпплфилд, сидя по другую сторону стола, где ей удалось захватить торговца, который был слишком учтив, чтобы отказать даме, по-хозяйски посмотрела на Джоанну.

– Леди Джоанна делила комнату со мной, – прошипела она, словно они были в пути уже по меньшей мере несколько недель.

Джоанна, несомненно, предпочла бы общество графини, потому что стоило утром вдове открыть глаза, как она тотчас принялась ворчать. К тому же Джоанна боялась, что у Марджери вши, которых она до ужаса боялась, хотя их немало водилось в старых половиках на полу. Однако вступать в открытые пререкания ей не хотелось.

– Прошу вас, добрая женщина... Я не привыкла делить постель с двумя, а комнат не так уж много, – попросила графиня, но в голосе ее было столько железа, что Джоанна только диву далась. – Вы же не думаете, что я поселюсь в одной комнате с торговками? А вы могли бы пригласить Мод...

Марджери поняла, что проиграла графине, и обиженно посмотрела на Джоанну.

– Мальчишка все время плачет. Он не даст мне заснуть.

Потом она обратила свой взор на несчастную мать, пытавшуюся хоть немножко накормить сына.

– Ну вот, – довольно вздохнула леди Кларисса. – Так немного лучше, вы не находите, cherie?.

Джоанна благодарно кивнула.

Их комната, скромно, но довольно уютно обставленная, примыкала к той, что заняли молодые супруги, Джон и Мэри Бейкеры. Это и Джоанна и леди Кларисса поняли сразу же, как только молодой муж решил заняться любовью со своей женой и пошли стоны, крики и даже удары в стену к великому смущению графини Клариссы и Джоанны.

– Неплохо! – сказала, покраснев, леди Кларисса. – Даже в аббатстве он не может сдержать свою похоть. Мне очень жаль, что невинная девушка вынуждена слышать это все!

Джоанна подумала, уж не кроется ли причина ее несчастья в том, как она относится к естественным и освященным церковью желаниям.

– Они недавно обвенчались... – проговорила Джоанна дрогнувшим голосом и стала рассматривать свои руки, словно она смутилась не меньше леди Клариссы, хотя мысленно ругала себя за ханжество.

Интересно, будут ли они с Годфри так же буйно вести себя в постели. Что бы молодой муж ни делал со своей женой, ей это было явно по вкусу. И тут Джоанне вдруг пришло на ум, не останови она тогда Ричарда вопросом, неужели он тоже заставил бы ее кричать, выплескивая из себя радость и муку?

– Я вам говорила, что обручена? – спросила она графиню, чтобы как-то заполнить молчание по эту сторону стены.

Графиня, радуясь, что Джоанна отвратила ее мысли от жарких стонов, захлопала в ладоши.

– Нет еще! – она бросила на Джоанну игривый взгляд. – Значит, вы тоже узнаете, что бывает, когда мужчина ложится на вас, и привыкнете к его постоянным требованиям еще, еще, еще! Ладно, расскажите мне о вашем женихе, дорогая. Он красивый?

Хотя паломникам не пришлось посмотреть на Тауэр, оказавшийся им не по дороге, они не уставали восхищаться всем, что видели в Лондоне.

Торговец появился утром на невысоком коренастом коньке, достаточно выносливом, чтобы не упасть под ним. Леди Кларисса тоже была верхом. Ее белая лошадка прядала ушами и старалась незаметно пнуть терпеливого мула вдовы. Остальные паломники Джон и Мэри Бейкеры (с черными кругами под глазами), Роза и Бесс, Мод Малкин с больным ребенком шли пешком, и Джоанна про себя решила, что Мод с сыном или по крайней мере ребенок будут как можно больше времени ехать на Робине.

Пять человек, тоже верхом, ждали их возле больницы Святой Марии Вифлеемской. Четверо в кожаных рубашках с нашитыми на них железными кольцами были, по-видимому, те самые, которым заплатили, чтобы они охраняли паломников. Хотя все они учтиво кивнули и даже подняли руки в знак приветствия, выглядели они страшновато.

– Господи, да они похожи на разбойников! – прошептала Марджери Эпплфилд.

– Чепуха! А вы кого хотели? Архангелов с огненными мечами или рыцарей с золотыми шпорами? – надменно проговорила графиня. – Не сомневаюсь, что все они честные люди, хотя и простые.

Джоанна тем временем не отрывала глаз от пятого всадника, который наклонился, о чем-то беседуя с францисканцами. Лицо его было скрыто от нее огромной шляпой, какие часто носят паломники, и ей были видны только седая борода и такие же седые усы. Значит, это и есть сэр Нивард, тот самый старый рыцарь, который должен был ждать их тут.

В его шляпу был воткнут высушенный кусок пальмового листа, что говорило о его пребывании в Святой земле. («Вот почему нас называют паломниками», – пронеслось в голове у Джоанны.) Впереди на шляпе была прикреплена раковина в знак его паломничества к гробу Святого Иакова в Кампостелле, и еще небольшая непрозрачного стекла склянка висела у него на шее, потому что он посетил место мученичества Беккета в Кентербери. Поверх кожаной рубашки он надел плащ из грубой шерсти, а с седла свисал меч, по виду самой лучшей работы. Когда он повернулся к ней, Джоанна разглядела, что один глаз у него закрыт черной повязкой.

Даже когда он сидел на коне, было ясно, что это высокий крепкий человек, хотя он и сутулился в седле... Может, от старости или из-за болезни?

По просьбе францисканцев все паломники представились сэру Ниварду, который продолжал молча горбиться на своем коне, словно ему было нечего сказать.

– Стесняется, бедняжка... Старый воин, он не привык к женскому обществу, – шепнула леди Кларисса Джоанне. – Смотрите! Я его сейчас разговорю.

– Сэр Нивард, я леди Кларисса, графиня Саттон. Для нас большая честь, что вы едете с нами в Уолсингем. Нам сказали, что вы посетили святыни и у вас, наверное, масса интересных историй об Испании, Кентербери и даже Иерусалиме!

Старый рыцарь долго молчал, потом заговорил таким сиплым голосом, что его было еле слышно.

– О нет, леди. Я несчастный грешник, а не рассказчик. И в Уолсингем я еду, как и раньше, покаяться в грехах. Меа cиlpa, теа cиlpa!

И он принялся бить себя в грудь и стонать, словно его грехи приводили его в неистовую ярость.

Графиня поглядела на Джоанну округлившимися глазами и сказала:

– Ладно!

Джоанна не знала, то ли ей смеяться, то ли сочувственно кивать рыцарю, который вовсе не был великим raconteur, как им обещал брат Томас. Кажется, больше всего на свете ему хотелось, чтобы к нему никто не приставал.

Из больницы вышел священник, чтобы благословить паломников. Джоанна склонила голову и ей стало страшно, потому что предстоящая дорога в Уолсингем, а потом в Уиллоуби показалась ей не короче, чем дорога в рай, а цель, которую она поставила перед собой, столь же недостижимой, как обещанное спасение. Наверное, ей надо было, не мудрствуя лукаво, с благодарностью принять в мужья красивого рыцаря, которого послал ей брат, и ждать, что после смерти ей откроются все тайны, которыми окутана гибель Алисии.