Чтение онлайн

Николас никак не мог понять, отчего так стремится увидеть Элли. Неужели после стольких лет он все еще хочет получить ответ на свои вопросы? Или в ней есть что-то, притягивающее его, как мотылька на свет свечи? Сумеет ли он узнать, почему никак не может забыть эту женщину? А если он узнает ответы на все эти вопросы, станет ли от этого легче?

Слишком много вопросов и так мало ответов. И еще Дрейк знал: какая-то часть его все еще хочет покарать ее за предательство и ложь.

Увидеться с ней, чтобы покарать? Абсурдность этой мысли не умаляла желания увидеть Элли. И он увидится с ней. Обязательно. Заставит ее стоять к нему лицом, смотреть в глаза. И не на углу улицы. Не в ее прихожей, с Барнардом, готовым нестись за полицией. Он хотел увидеться с ней там, где ей не убежать от его взгляда, не отвернуть в сторону голову.

Да, так и будет. Хотя как это сделать, Николас не имел ни малейшего понятия. Он знал, что в конце концов может просто прийти к ней домой, но в том, что там на страже будет стоять Барнард, он не сомневался.

Николас старательно избегал думать о газетных публикациях. Громкий скандал. Быстрый развод. Он просто делал несколько успокаивающих глубоких вдохов и уходил из конторы.

Дни становились теплее, и весна потихоньку переходила в лето. Николас знал, что Генри не ждет его сегодня. Он должен был отправиться в Нью-Джерси для заключения выгодного контракта на поставку оливкового масла в Канаду. Но Николас хотел захватить с собой еще один договор, чтобы внимательно почитать его в дороге. Поэтому по пути на вокзал он заехал в контору.

Подойдя к двери кабинета своего помощника, он услышал женский голос и замер, прислушиваясь.

— Генри, я же прошу совсем маленький список. Да это Мириам! Что ей нужно? Какой список?

— Несколько фамилий людей, которых может заинтересовать живопись.

— А я-то вам зачем для этого нужен? — удивился Генри.

— Так ты же знаешь обо всем и обо всех в Нью-Йорке, Генри! А я нет. Я не знаю, кто чем занимается а еще меньше — о любителях искусства. И не забудь про обещание ничего не говорить моему брату.

— Вы хотите помочь миссис Монро, да?

— А если даже и так?

Молчание. Николас знал, что его помощник сейчас напряженно думает над ответом.

— Генри, это я, — громко сказал он, входя в кабинет.

Мириам подпрыгнула как ужаленная.

— О, Мириам! Рад тебя видеть, — легко поздоровался он.

— И долго ты стоял за дверью?

— Я? За дверью? — с невинным видом переспросил Николас. — Не понял. Я только что вошел. Увидев, с каким облегчением вздохнула сестра, Николас едва удержался от улыбки. У него вдруг возникло удивительно приподнятое расположение духа.

— Генри, мне нужна папка с материалами по вандервеерскому договору. Я хочу захватить ее с собой. Генри встал из-за стола и достал папку с полки.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Нет, спасибо, мне давно пора быть на вокзале, — к собственному изумлению, весело ответил Николас.

Настроение у него было прекрасное. Его сестра, сама того не ведая, подсказала ему отличный способ повидать Элли.

— Барнард, я же сказала: нет!

— Послушай, Элли…

— Нет! Еще раз повторяю: нет! Я не собираюсь писать картины на продажу.

После посещения Мириам прошла неделя. Элли и Барнард, как в старые добрые времена, стояли в прихожей и горячо спорили.

— Но это лишено всякого смысла! Ты же любишь писать!

Элли резко обернулась к нему и рассерженно воскликнула:

— Живопись разрушила мою жизнь! Неужели это так трудно понять? Да, я собираюсь снова начать работать и займусь чем-нибудь приличным. Я изберу достойное дело, которого не будет стыдиться мой сын!

— И чем же, черт возьми, ты собираешься заняться? — съязвил Барнард. — Мыть полы в чужих домах? Стирать белье? Чем, Элли? Чем ты будешь заниматься, чтобы обеспечить своему сыну сносную жизнь?

— Я опять буду делать шляпки. Мои шляпки, между прочим, шли нарасхват. Начну здесь, наверху. А когда дело пойдет, сниму помещение.

— И кто же их будет у тебя покупать?

— Женщинам мои шляпки нравились.

— Твои шляпки нравились светским дамам, Элли! Они и покупали их у тебя!

— Так будут снова покупать! Барнард устало потер переносицу:

— Неужели ты надеешься, что все эти дамы, которые сейчас воротят от тебя нос, валом повалят в твой дом или пусть даже в магазин за шляпками?

— Ты же только что говорил, что они будут расхватывать мои картины, — возразила Элли. — А чем шляпки хуже?

— Да ничем они не хуже! Просто М. М. Джей не делает шляпок! Он пишет картины, и об этом было сказано не где-нибудь, а в «Таймс». О выставке картин Джея судачили на каждом углу и в каждом светском салоне. Их интересует художник, а не шляпник.

Элли в сердцах топнула ногой и едва не расплакалась. Она знала, что Барнард кругом прав. Репортеры и зеваки не кричали: «Дай нам посмотреть другие шляпки!» Им хотелось увидеть ее картины.

Элли закрыла глаза. Люди будут заказывать ей картины, оговаривая, что именно им хочется. Как она сможет написать пейзаж, который подходил бы под цвет драпировки в гостиной какой-нибудь великосветской матроны? Как она будет писать портреты тех, кто с такой легкостью вычеркнул ее из своей жизни? Но если быть честной, то она ужасно трусила.

Люди интересовались ею только потому, что она была светской дамой. Многих привлекали даже не столько ее картины, сколько связанная с ними тайна.

А теперь все знают, кто автор скандальных картин. Ей больше не укрыться за псевдонимом. Если она снова начнет заниматься живописью, от нее будут ждать многого. Оправдает ли она эти ожидания? Сумеет ли? Достанет ли у нее таланта? И что будет, если она провалится?

— Что мне делать? — вздохнув, тихо спросила Элли.

— То, что ты умеешь лучше всего. Писать картины.

— Я не могу, — жалобно проговорила она.

— Можешь! И будешь! Только один раз. Один заказ.

— Я просила отказать агенту.

— Я и отказал, так он пришел снова и сказал, что клиент согласен заплатить пять тысяч долларов. Вдумайся, Элли, — пять тысяч долларов! С головой хватит, чтобы позволить себе кое-какие маленькие удовольствия. Прими заказ. А потом решишь, чем будешь заниматься до конца своих дней.

— Господи, кто в здравом уме будет платить пять тысяч долларов за портрет?

— Я не знаю, — пожал плечами Барнард. — Агент, который занимается этим делом, навряд ли мне скажет. Думаю, это какая-нибудь светская дама, которая жаждет заполучить портрет кисти знаменитого Джея. Все остальные с ума сойдут от зависти.

— Ты говоришь прямо как Мириам.

— Она прекрасно знает свой круг. И ей хорошо известно, что они могут не найти времени принять тебя , но не откажутся от возможности, иметь собственный портрет твоей работы.