Чтение онлайн

Он ещё постоял над ней, потом поклонился, руку, в которой держал сумку, галантно приложил к груди и сказал:

– Клиффорд благодарит вас, мадам. И исчез в ночи.

ГЛАВА IV

Полицейские 87 округа могут договориться о чем угодно, но только не о том, сколько платить осведомителям. Или, как говорила одна старуха, целуясь с коровой: - "Это дело вкуса", потому что осведомитель одного топтуна для другого - просто никчемный бездельник.

Общепризнанно было, что надежнее всех - Дэнни Джимп, но и самые верные его приверженцы понимали, что некоторые их коллеги добивались лучших результатов, используя как стукача кого-то другого. Невозможно было отрицать, что все они зависели от информации, добытой в контактах с уголовным миром. Речь шла только о том, кто что предпочитает.

Хэл Уиллис предпочитал типа по прозвищу Пузан Дон-нер. С его бесценной и хорошо оплаченной помощью он расщелкнул немало твердых орешков, и теперь уже не было сомнений, что вежливый, кланяющийся грабитель Клиффорд становился одним из них.

Только одно в Доннере могло отвратить от идеи задействовать его в операции - это его безумная любовь к турецким баням. Уиллис и так был худ, и ему, как и его коллегам, совсем не улыбалось сбрасывать кило-два каждый раз, когда нужно было что-то узнать от Доннера.

Доннер, напротив, был не просто толст. Он был чудовищно пузат. А пузан - это определение человека более чем толстого. Доннер был могучим. Исполинским. Величественным.

И вот он сидел, прикрыв срам полотенцем, и когда дышал паром, окружавшим его и Уиллиса, толстые слои жира тряслись по всему телу. Кожа у него была нездорово бледной, и Уиллис подозревал, что он наркоман, но ни за что на свете не дал бы арестовать такого роскошного осведомителя.

Доннер сидел, как белый Будда, и дышал паром. Уиллис наблюдал за ним и потел.

– Клиффорд, да?
– спросил Доннер. Голос у него был глухой, замогильный, словно возвещавший о приходе смерти.

– Клиффорд, - подтвердил Уиллис. Чувствовал, как под его коротко остриженными волосами выступал пот, как он стекает ему на шею, на лопатки и дальше по позвоночнику. Ему было жарко. Во рту пересохло. Он наблюдал за Денвером, который оседал как огромное вянущее растение, и проклинал в душе всех толстяков.

– Клиффорд. Разумеется, ты о нем читал. Этим полны все газеты.

– Я вообще не читаю газеты, - признался Доннер.
– Только юмор.

– Тогда о деле. Речь идет о грабителе. Вначале он бьет жертву, потом её грабит, потом низко кланяется и говорит: "Клиффорд благодарит вас, мадам".

– Он интересуется только девками?

– Пока да, - согласился Доннер.

– Я его не знаю, - сказал Доннер, качая головой, разбрызгивая пот на стены, отделанные кафелем.
– Клиффорд... Это имя мне ничего не говорит. Расскажите мне о нем подробнее.

– Носит темные очки. Во всяком случае, был в них последние два раза.

– Фильтры? Этот кореш и ночью их не снимает?

– Ну и?

– Клиффорд, кореш, курвы... Одни "К". А как насчет кокаина?

– Неизвестно.

– "К", понимаете?
– продолжал Доннер.
– Клиффорд, курвы... и т.д.

– Ага, начинаю понимать.

Доннер пожал плечами. Казалось, что в парильне стало ещё жарче. Этот проклятый пар, что валил неизвестно откуда, заполнял комнату густой влажной завесой горячего тумана. Уиллис тяжело вздохнул.

– Клиффорд, - повторил Доннер.
– Это кличка?

– Понятия не имею.

– Знаете, я встречал множество бандитов, но ни у одного не было на лбу написано, что он Клиффорд. Что, если это какой-то любитель, которому главное - потискать девок? Или что-то еще? Подождите, Клифорд... Может, он крадет просто от голода?

– Он ограбил уже четырнадцать женщин, - заметил Уиллис.
– Давно бы мог удовлетворить любой голод.

– Изнасилований не было?

– Нет.

– Значит, его интересует только дело. Он не садист?

– Неизвестно.

– Большой улов?

– Самый крупный - пятьдесят долларов. Остальные - совершенно ничтожные суммы.

– Вшивота.
– Доннер наморщил лоб.

– А ты что, знаешь грабителей, работающих по-крупному?

– Те, что работают в вашем районе, наберут максимум на жвачку. Но в свое время я знавал серьезных мужиков.
– Доннер улегся на мраморную скамью и поправил полотенце на бедрах. Уиллис потной рукой попытался утереть пот со лба.

– Слушай, а ты когда-нибудь выходишь наружу?
– полюбопытствовал Уиллис.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, туда, где нормальный воздух.

– Ну, разумеется, этим летом я им досыта надышался. Какое было лето!

Уиллис вспомнил рекордную жару, от которой чуть не замерла вся жизнь в городе.

– Верно, верно, - сказал он.
– Ну так что, Пузан, у тебя есть что-нибудь для меня?

– Да, пожалуй, ничего. Или он новичок, или держится в стороне.

– Много новых лиц в городе?

– Знаете, дружище, какие-то новые лица есть всегда, - ответил Доннер, - но ни об одном из этих парней я бы не сказал, что они способны на такое. Честно говоря, немногих грабителей я знаю. Это уже только для сопляков. Думаете, Клиффорд тоже из таких?

– Судя по словам его жертв - нет.

– Значит, он постарше?

– Между двадцатью и тридцатью.

– Трудный возраст, - заметил Доннер.
– Уже не пацан, но ещё не мужчина.

– Ну, бьет он по-мужски, - заметил Уиллис.
– Вчерашнюю пришлось отвезти в больницу.

– Знаете что, - сказал Доннер, - я кое-где прогуляюсь. Буду держать ушки на макушке и, если что, звякну вам. Идет?

– Когда?

– Скоро.

– И как долго будет тянуться это твое "скоро"?

– Что вам так приспичило?
– спросил Доннер и почесал нос указательным пальцем.
– Вам нужен тот самый или другой сойдет?

– Настоящий подошел бы больше, - ответил Уиллис.

– Ладно. Тогда я поищу... Сегодня что?

– Среда.

– Среда, - повторил Доннер и потом почему-то добавил: - Среда чудесный день. Попытаюсь связаться с вами ещё этой ночью.

– Если позвонишь, буду ждать, иначе уйду домой в четыре.

– Звякну, - пообещал Доинер.

– О'кей, - сказал Уиллис. Встал, подтянул полотенце на бедрах и направился к выходу.