Чтение онлайн

Иван, из вредности никого не подпуская к процедуре, к процессу, методично заливал баки соляркой, а мы ждали. Глупая ситуация: один человек работает, остальные бездельничают. А могли бы спокойно поесть вместе с экипажем сборщика. А Потапову понадобились какие-то железки, и он неспешно отправился в мастерскую к Богданову.

Три раза позавтракать могли! Чувствую, набухает бунт.

Группер понимает, что принял неправильное решение, но обратной дороги нет. В итоге Фёдор Васильевич несколько растерян, а мы выглядим идиотами.

Устроившись на корме «Хаски», я был занят борьбой с чувством голода, собственной злостью, а так же разборкой и чисткой трофейного оружия: револьвера Нагана и карабина Симонова. Разложил на банке припасенные газеты, начал с СКС. Детали последовательно укладывал в извлечённый из мусора пластиковый контейнер с крышкой, что гарантирует их сохранность во время движения. Не вылетят и не закатятся под пайолы. Контейнер чистый, даже непонятно, чем он не устроил выбросившего. Интересная это штука, мусор.

Словно подтверждая рациональность принятых мер, в борт пришвартованного катера, ощутимо ударила волна, поднятая следующим на север тяжёлым балкером грязно-ржавой расцветки.

Карабин, между прочим, не гражданский версии с порченым стволом, а родной армейский, о чём свидетельствовал неотъёмно-откидной штык клинкового типа. У штыка имеется трубка с амортизирующей пружинкой, что обеспечивают однообразный бой вне зависимости от положения штыка. Так конструкторы учли опыт эксплуатации легендарной «мосинки», которую обычно пристреливали с примкнутым штыком. Со штыком полагалось и вести огонь, что не всегда удобно.

Магазин на десять патронов у этой замечательной машинки тоже неотъёмный. Сняв с защелки, я откинул его вниз и высыпал боеприпас в контейнер, патронов оказалось семь штук. Почему так, — загадка, если учесть что из ствола давно не стреляли. При обыске утопленной нами моторки в потрёпанном советской рюкзачке я обнаружил четыре пачки патронов 7.62х39 армейского образца, всё свидетельствовало о том, что орудие криминальным образом ушло либо из воинской части, либо со складов длительного хранения.

У СКС есть особенность — после израсходования боеприпаса затвор становится на задержку, что снижает время на пополнение магазина. Вставил в специальные направляющие обойму, удерживающую десяток патронов, и выдавил их вниз большим пальцем. Вот эта самая обойма, примитивно выгнутая пластина, и портит мозги всяким остолопам, систематически путающим её с магазином. Удобная штука, жаль, что мне не досталось ни одной обоймы. Всю лодку обшарил, все партизанские уголки и карманы... Придётся заряжать по одному.

Нормального шомпола под нужный калибр у меня не оказалось, только универсальный набор в пластиковом чемоданчике с гибким шомполом и широким ассортиментом прикручиваемых насадок на грузик. Чистить ствол таким приспособлением — весьма муторное дело. Нужно опустить грузик со стороны дульного среза, прикрутить насадку-ёршик со стороны патронника и протянуть собранное устройство наверх. Некоторым любителям оружейной медитации это занятие нравится. Раз за разом тягая тросик в одном направлении, они не забывают упоминать, что при таком способе чистки не травмируется дульный срез, сохраняется точность боя.

Я же был вынужден медитировать по необходимости. И если не врать, то не испытывал никакого напряжения, оружие оказалось практически чистым. И срез без царапин. Этим карабином не пользовались, можно сказать, что новенький. СКС имеет репутацию карабина с хорошей точностью. Выберу время, проверю, пристреляю.

— Старик явно что-то надумал, — заметил из глубины рубки Кромвель.

Послышались голоса и звуки шагов. Повернув голову, я увидел вышагивающего впереди Щеглова, лицо его было сосредоточенным, словно у парламентария на линии разграничения. Позади своего капитана шёл Николай, согнувшийся под тяжестью большим холщового мешка на плече. Павел вышел наружу.

— Мусор тащат, самое ценное отдают, — предположил я, на что группер радостно гыгыкнул. Командир был занят настоящим командирским делом: изучал на ноутбуке переснятую постранично лоцию участка.

— Знач так, товарищи москвичи! — гаркнул Щеглов, остановившись возле борта катера так резко, что юнга чуть не налетел на его спину.

— Пока я держу ваш катер за усы, — он показал пальцем на швартовый конец, — вы находитесь в составе комплекса. А значит, обязаны выполнять распоряжения капитана. Раз уж не хотите позавтракать по-человечески... Приказываю принять груз!

— Что там, Фёдор Васильевич? — с опаской поинтересовался я.

— Рыба. Копчёная, свеженькая. Юнга, сдать груз!

Кромвель торопливо принял мешок и охнул.

— Ух, ты, да здесь целый пуд!

— Омуль копчёный. Наш, самый вкусный, не байкальский. С головой, вдруг захотите головы поразбирать... И лещ пластом, эти без голов. Специально выбирали те хвосты, что прокурены покрепче, потемней. Мешок наглухо не затягивайте, пусть дышит. Зато в рубке аромат будет хороший.

Пахло от мешка просто замечательно! Так сильно и смачно, что я почти увидел через ткань оранжево-золотистый балык с капельками рыбьего жира. Никогда нельзя упускать ни малейшего случая поесть, даже если вроде бы и сыт. А уж если голоден...

Не дожидаясь реакции группера, я быстро запустил руку в мешок, схватил первого попавшегося леща и шлёпнул его на газетку. Не обращая внимания на нахмуренные брови Кромвеля, оторвал ароматную янтарную полосу и сунул в рот.

— Голодный у тебя личный состав-то! — громко обрадовался Щеглов, подтягивая поближе Николая и указывая на нас, как на зверей в зоопарке. — Гляди, как лопает! Ешьте-ешьте, я ведь от всей, значится, души. Не чужие вы нам, спасители, от партизанской дури комплекс уберегли.

— Василий Фёдорович, спросить хотел... — вспомнил о чём-то Павел. — Вот партизаны, щетина. Я слышал, что это целая организация, со своей структурой, управлением и руководством, некоторые уже считают её серьёзной силой с большими возможностями. И вдруг какие-то маргиналы с наркотой в торбах, беспредельщики... Что за дела, извините?

— Ненормальное положение, — тут же согласился капитан сборщика. — Тут ведь как? На начальном этапе люди Щетинкина начали набирать в свои ряды всех желающих, а вышло так, что нахватали кого попало.