Чтение онлайн

— Шугайло Вячеслав Николаевич, — важно ответствовал шкипер. Его густые брови разошлись, жесткая морщина на лбу разгладилась. Что ни говори, а проклятый американский доллар — универсальный вездеход.

— Простите, Вячеслав Николаевич, а сотовая связь в Ярцево...

— Забудьте, господа, выключите свои бесполезные телефоны, чтобы не тратить заряд батареи, — капитан не дал Паше сформулировать вопрос полностью, зато ответ у него был отработан.

— Собственно, мы знали. Просто думали, вдруг появился какой-нибудь спутниковый ретранслятор.

— Не любят нас провайдеры. Пятый сезон голову морочат обещаниями. Ну, уж сейчас зашевелятся, я думаю, дело пойдёт веселее! Есть стационарный на центральной улице. У меня есть рация и радиотелефон, но он служебный, чужим не положено. Разве что за отдельную плату.

— Учтём, — кивнул Паша.

После швартовки настало время распределения ролей, с этим Кромвель справился быстро. Неожиданно группер решил, что на этот раз оставаться на судне придётся мне.

— Силовых акций пока не предвидится, пора и нам с Ваней размяться на оперативной работе. Держи катер наготове, будь на рации. Вполне может быть, что придётся экстренно срываться с места и уходить в один из притоков. Мы ещё не выяснили, где у братовьёв была фактория и заимка.

— Вот и выясним! — обрадовался Фантомас, накидывая на плечи лёгкую куртку, и по-хозяйски распорядился: — Масло проверьте, товарищ младший матрос.

— Идите уже, разминайтесь, оперативники... Дустом намазаться не забудьте, не то сожрут на берегу, — отмахнулся я, раздавив на шее очередного кровососа.

Напарники весьма бодро удалились, а я, укрывшись в тени дебаркадера, собрал себе лёгкий полдник — что-то не наелся. Смотреть на берегу было решительно не на что, деревня как деревня. Пару раз вдоль берега, разбрасывая лепёшки, продефилировали полусонные пёстрые коровы, с тарахтением проехал колёсный трактор «Беларусь». Туда-сюда мотаются самодвижущиеся экипажи кустарной сборки; у каждого мужика в хозяйстве имеется мотоколяска и моторная лодка. Техника эта всё больше без номерных знаков: уехать из села летом не получится, а местным госномера не нужны, и так все друг друга знают. Сколоченные из наструганных досок серые столики рынка напротив дебаркадера были пусты.

Услышав наверху громыхание, я подтянулся на руках и увидел на корме пожилую женщину в длинном ситцевом платье и защитного цвета рыболовном жилетике, которая вполне могла быть кассиршей, но, в силу возраста, уже не могла быть супругой начальника дебаркадера. Хотя… Она что-то утробно мурлыкала себе под нас и последовательно поливала из оцинкованной лейки с длинным носиком рядок кадушек. Росла в них не мещанская герань, а самые настоящие пальмы. Ну, а что, жарко.

— Здрасьте!

— Ой! Напугал-то как, ирод! — несмотря на фактор уединения и отсутствие пассажиров, женщина была аккуратно подкрашена, короткая прическа уложена волосок к волоску — будто серебряная шапочка облегала маленькую головку.

— Извините, хозяйка, не хотел. А не подскажете ли, когда базар начнёт функционировать?

— В смысле откроется? Часа через три, перед подходом «Чкалова». А что вы хотите приобрести?

— Молочку всякую: сметану там, творог. Люди хвалили.

— Охо-хо... Вряд ли вы дождётесь молочку, молодой человек, сейчас у нас торгуют совсем другим товаром.

— Каким же?

— Целебным. Сами увидите, — неопределённо ответила женщина. — Если хотите, я вам свою сметанку принесу. Недорого и сплошная польза. Ложка стоять будет. И вообще всё будет стоять.

— Хочу! — на всякий случай забился я. Странно, молочки у торговцев не будет, вот это новости! А как же легенды об идеальном качестве и вкусе продукции из-под ярцевской породы коров?

Тем временем на берегу собралась сельская детвора — более дюжины мальчишек в свободной балахонистой одежде. Все какие-то одинаковые — крепко загорелые, черноволосые и узкоглазые. Гнус, похоже, им ничуть не мешал.

Я ещё не видел в реальности живого кета — представителя исчезающего народа кето. Впрочем, не видел и эвенка. Буряты? Гадать бесполезно. В группе лишь местный житель Потапов может сходу отличить хакаса от тувинца, мне же ещё только предстоит вжиться и научиться.

Явившись на привычное место, шумная компания быстро подготовила на песке площадку, после чего началась интересная и необычная игра. Инструментарий включал две палочки длиной в семьдесят и десять сантиметров. Первым делом мальчишки начертили на песке квадрат со стороной в полтора метра, потом они разбились на группы по два человека в каждой.

Детали были видны плохо, взял бинокль.

Та палка, что подлинней, оказалась битой. Вторая, короткая, была заострена с обоих сторон, её раз за разом укладывали в квадрат. Тот мальчишка, у которого в руках находилась бита, умело ударял по концу короткой палочки, и та взлетала в воздух. И вот тогда следовал второй удар влёт — таким образом, чтобы она улетела как можно дальше. Цель другого игрока — постараться бросить её обратно и попасть в квадрат с того места, где эта палочка упала. В случае если у него это получалось, ему, насколько я понял, записывалось очко, и уже он становился игроком, начинающим игру.

После короткой разминки началась командная игра. Игроки команд поочередно совершали начальные удары и обратные броски. Начинающий как можно дальше отбрасывал палочку из квадрата, а игрок другой команды отправлял её обратно. Выигрывала та команда, которая набрала больше очков в десяти турах.

Ничего подобного я не видел и не слышал, сколько не пытался вспомнить.

Парни в эфире всё еще не проявлялись, мне же не хотелось отвлекать тренирующихся оперативников. Тем временем добрая женщина в жилетке принесла свежий белоснежный творог в одноразовом контейнере, трёхлитровую стеклянную банку с густой сметаной, буханку пшеничного хлеба утренней выпечки с румяной корочкой и ещё горячие котлеты из леща и омуля. Забрал всё.

Фальшиво проклиная себя за обжорство, с хрустом отрезал поясным ножом хрустящую запашистую корочку, дожевать которую не успел.

Внезапно над тихой пристанью пролетел резкий посторонний звук — это был зуммер — международный символ и атрибут любого ЧП. На палубе дебаркадера застучали торопливые шаги, зазвучали нервные мужские и женские голоса. Стало ясно — что-то неприятное у них действительно произошло.

Через две минуты на кормовых леерах повис взволнованный шкипер, придерживающий статусную фуражку левой рукой.

— А... Вы здесь? Это хорошо. Меня только что по рации предупредили... — он почему-то замялся.

— Что-то случилось? — перебил я, торопливо отряхивая хлебные крошки с колен.

— Может случиться, — поправил он меня, оглядываясь на берег. — Тут такие новости... В общем, я настоятельно советую вам отвязаться и срочно отчалить минут на сорок. Может быть, на час. Поставьте свой катер выше по течению, метров на триста. Там увидите два лома, вбитые в песок. К ним и пришвартуетесь.

Что его так взволновало, интересно бы знать? Грядёт ревизия, способная вскрыть тёмные делишки шкипера? Добрые люди сообщили ему о негласной проверке или, ещё хуже, прибытии комиссии с полномочиями на снятие с должности? Так можно фантазировать долго.

— А если поконкретней?

— Не нужно вам ввязываться в дела наши грешные, — произнёс он с нехорошей грустью, а в его голосе неожиданно прорезались жалобные нотки, как будто он решил попросить ещё пяток долларов.

— Если хотите, я верну деньги.

— Возвращать не надо, — быстро ответил я. — Принял. К такому предложению нельзя не прислушаться.

— Так и вам будет спокойней.

Бросив взгляд на берег с высоким яром, я не увидел там ни одной живой души, ребятню как ветром сдуло. Остался лишь гладкий квадрат на истоптанном босыми ногами песке, этакий ярцевский Малевич с бездной новых смыслов.