Чтение онлайн

– Я - леди Оливия Малкольм.

Инспектор исправился. Дорого одетая в бархатное платье и увенчанная изумрудами дама прошла мимо незваного гостя в кабинет, затем пригласила его. Бэйтс понимал, что перед ним супруга лорда Малкольма, о котором говорила Терри.

– Не желаете?
– вдруг предложила леди угоститься гостю виски.

Бэйтс метнул взгляд на бутылку, мимолетно вспомнив, как пил беспробудно около десяти дней после убийства девочки, перед матерью которой извинялся.

– Я не пью, леди, тем более на службе, - твёрдо ответил он.

– Понимаю. Но в силу того, что некоторые посетители нашей школы пропускают по стаканчику, я решила предложить и вам. Признаться, мне очень не нравится, что такое повелось здесь, но у богатых свои причуды… - пояснительно ответила дама.

«Любопытно, какие же причуды у твоего мужа…» - подумал Бэйтс, а вслух уточнил:

– И кто же здесь пропустил стаканчики?

– Приезжал один из родителей ученика и привозил своего друга, у которого сын готовится к школе и они выбирают, в какую лучше отправить.

Инспектор в понимании кивнул. Но беспорядок на столе его продолжал смущать. Выпили и потанцевали? Какие ещё причуды у этих богатых?

– Леди Оливия, я бы хотел спросить, какое было отношение у учеников и взрослых к пропавшему три года назад Тимми Левингтону, - произнёс инспектор.

Леди на вдохе моргнула, это показало ее осведомлённость и неравнодушие к услышанному.

– Кроме единичного случая драки между ребятами, ничего плохого не было. К Тиму Левингтону относились так же, как к другим ученикам, - пояснила она сдержанным тоном, даже сухим.

И это смутило Бэйтса. Как только леди услышала имя, то показала озабоченность, однако дала ответ уже без этой эмоции. А значит, у нее есть ещё какая-то информация, которая не для ушей инспектора, и по-настоящему волнует ее не сам ребёнок.

– Вы, верно, говорите о потасовке с сыном Деборы и Стивена, которые присвоили чужую фамилию. Что вы о них знаете?

Леди вздохнула, не размыкая губ, затем ответила:

– Да, собственно, ничего… Мы - школа, мы не наводим справки о родословной родителей и не лезем к ним домой. Они привели к нам ребёнка, наша школа принимает всех детей, вы, верно, знаете, что она бесплатная. Поэтому в школьных документах они числились, как Дебора и Стивен Фрай, пока мы не узнали об их лжи.

Похоже, леди пыталась ненароком бросать в инспектора колкости, используя в речи его слова, как например - верно. Бэйтс не подавал виду и спросил далее:

– Как вы узнали о лжи?

– В школу прислали анонимное письмо, в котором рассказали. Узнать правду нам помог преподобный из церкви рядом, его прихожанкой когда-то была леди Вайолет Фрай. Он побеседовал с ней, и она подтвердила, что у нее нет племянника по имени Стивен.

Бэйтс убедился, что преподобный солгал ему и теперь ясно, что он так или иначе замешан.

– И вы отчислили их сына за это?
– уточнил инспектор.

– Нет. За потасовку с Тимом Левингтоном. Собственно, эти события произошли одно за другим.

– Если бы вы отчислили их сына раньше за этот обман, то потасовки можно было избежать… - в прищуре добавил Бэйтс, ощущая некий подвох.

Леди не понравилось сказанное инспектором, который возомнил себя очень умным и лезет не в свои дела.

– Инспектор, - выдавила из себя леди Оливия, аж свело ее скулы.
– Мы - школа, мы заботимся в первую очередь о детях, а не их родителях. Эта ложь не касалась ребёнка, в отличие от драки.

– Конечно. Я понимаю, - вынужденно подыграл Бэйтс.
– Леди Оливия, могу я взглянуть на класс, где проходили уроки у Тимми? Для моего успокоения…

– Конечно. Я понимаю. Я объясню вам, где его класс, и уж простите, не пойду с вами, у меня много работы, - крайне неискренне ответила леди с тяжелой, натянутой приветливостью.

Инспектор вновь уловил повторение его слов, будто дама вежливо измывается. Но ему пока было не до высокомерной богачки, поэтому он попрощался и вышел.

Как только инспектор удалился, леди начала звонить. Бэйтс уловил звук телефонного аппарата.

Он нашёл класс Тимми и стал ходить вокруг школьных парт. Ему нужно было узнать, за какой именно сидел мальчик, однако спрашивать леди он не стал.

Бэйтс вернулся к тем же ребятам, которых встретил внизу, и поинтересовался у них. Двое отрицательно покачали головами, а вот третий обладал информацией и согласился показать.

Они вернулись в класс, мальчик указал на вторую парту слева, а также добавил, что в соседнем коридоре располагаются маленькие кладовые для учеников, там есть и та, которую занимал Тимми, под номером двадцать три. Бэйтс великодушно поблагодарил ребёнка за ценную информацию. Когда тот направился на выход, то вдруг повернулся и произнёс:

– Я всё ещё жду, что мой друг вернётся…

Инспектор был занят просмотром парты, но отвлёкся и в прищуре уточнил:

– Тебя зовут Саймон?

Мальчик кивнул.

– Ты замечал что-нибудь странное перед тем, как Тимми исчез?
– не мог не спросить Энтони.

Саймон ответил отрицательно.

– Нам запретили общаться и дружить, Тимми перевели в другой класс, я почти с ним не виделся. Но иногда мы оставляли друг для друга записки в кладовых…

– Когда была последняя записка от Тимми?

Мальчик задумался.

– Я точно не помню, недели за три до его исчезновения.

– Что он тебе написал тогда?

На этот вопрос Саймон встревожился. Бэйтс немедленно уловил его состояние и ожидал ответа, но в коридоре послышались голоса. Саймона звал по имени мальчик и сообщал, что за ним приехал водитель. Ребёнок так и не смог дать ответ, молча выбежав из класса. Инспектор надумал вскоре навестить его дом.

А пока он продолжил осматривать парту. Смекалка подсказала заглянуть под стол. Ближе к углу был выцарапан кривоватый крест или же крестик, понять было непросто, но изображение однозначно выглядело в виде сей фигуры. Бэйтс потрогал рисунок, определить, чем именно его выцарапали, не представлялось возможным, однако это нечто острое и тонкое. Вряд ли это ручка и тем более карандаш.

– Зачем Тимми это сделал… - принялся пытливо рассуждать взволнованный инспектор.

В голову полезли мысли о церкви, неоднозначном преподобном, который вхож в школу, о леди Малкольм, которая также нечто скрывает, и о многом другом.

Размышляя, инспектор начал вставать и опёрся рукой о стул, который вдруг упал от натиска. А с нижней стороны сиденья тоже нечто оказалось. Энтони обнаружил выцарапанную чем-то очень тонким надпись: «Они хотят забрать». Далее могло быть ещё что-то, но остановилось на одной вертикальной царапине.