Чтение онлайн

И, даже не задумываясь, я кричу. — Виктор!

Виктор шлепает меня, продолжая трахать меня сзади. Мое тело такое нежное, что я почти плачу. С еще одним толчком Виктор тоже кончает, рыча мое имя. Услышав свое имя из уст такого сильного мужчины, как Виктор, я чувствую, что могу добиться чего угодно.

Я падаю на матрас, не в силах больше держаться, пока Виктор нежно выходит из меня. Мое тело болит так, как я никогда не думала.

Он ложится рядом со мной, притягивает меня к себе, моя спина прижимается к его груди. Виктор успокаивающе гладит меня по спине, и я без предупреждения плачу.

Слезы накатывают на меня прежде, чем я успеваю их остановить, и они стекают по моему лицу. Боже, я никогда не думала, что стану одной из тех девушек, которые плачут после секса. Я даже не знаю, почему я плачу. Все, что я знаю, это то, что я делаю это впервые с тех пор, как Виктор привел меня сюда.

Виктор ничего не говорит, пока я плачу, за что я ему благодарна. Думаю, я бы умерла, если бы он издевался надо мной.

Я плачу из-за потери всего, что я пережила. Моя семья. Свадьба, которую мне пришлось пережить в одиночку. Дни с сумасшедшим, и никто не мог меня защитить. И теперь это — у меня наконец-то был секс, и это был тот самый мужчина, который похитил меня. Я не жалею о потере девственности. Я никогда не была так привязана к ней. Меня больше расстраивает мысль о том, что я просто отдала всю себя Виктору, и я не могу не задаться вопросом, было ли это ошибкой.

Пока я плачу, единственное, о чем я могу думать, это похороны моего отца. Воспоминание обрушивается на меня, как падающее с неба пианино. Я намеренно не думала о похоронах моего отца в течение последних двух лет. Я не уверена, почему это возвращается сейчас.

Но образ, который заполняет мой разум, — это лицо моего отца, выглядящего умиротворенным в гробу.

Горе сделало этот день нечетким в моей памяти, но я помню некоторые вещи. И одна из этих вещей стояла позади Эмилии, глядя вниз на нашего отца.

— Не могу поверить, что он умер, — сказала я, мой голос был едва громче шепота. Мы были в церкви, окруженные людьми моего отца. Мои братья и сестры были единственными несовершеннолетними, которые там присутствовали. Там были и другие женщины, жены сотрудников моего отца, но я их не знала, поэтому не пошла к ним за утешением. Я также ненавидела, как их мужья пялились на моих сестер и на меня, как будто мы были кусками мяса, а не дочерьми босса, которого они только что потеряли.

— Мы справимся с этим. — Эмилия сжала мою руку. Даже на похоронах нашего отца Эмилия не плакала. Ей пришлось быть сильной ради нас, пока наша мама, братья и сестры плакали. Рыдания мамы были такими громкими, что оглушали в тишине церкви. Она всегда утверждала, что у них с папой была эпическая, вечная любовь. Я всегда думала, что это звучит глупо. Но глядя на папу, я чувствовала себя виноватой за то, что вообще так думала.

— Без него всё будет уже не так.

— Я знаю. Но я буду здесь. Ты же знаешь, что буду.

— Вопрос в том, будет ли мама? Она в ужасном состоянии. — Часть меня злилась на маму за то, что она плакала. Ее слез было так много, что я чувствовала, что мне самой не разрешают плакать.

— Она только что потеряла мужа.

— Да, и мы только что потеряли отца. — У меня вырвался всхлип.

Эмилия держит меня мгновение, прежде чем повернуться к остальным нашим братьям и сестрам. — Им я тоже нужна. Ты сможешь сесть?

Я киваю и занимаю свое место рядом с мамой. Она так сильно плачет, я ничего не могу сделать, чтобы остановить ее. С глубоким вдохом я протягиваю руку, намереваясь положить ее ей на спину, но останавливаюсь. Оценит ли она это? Поможет ли это?

И прежде чем я успеваю принять решение, Эмилия скользит между нами, Миа прижалась к ней, и я потеряла свой шанс помочь маме.

Мама оперлась на плечо Эмилии и заплакала еще сильнее, пока Эмилия смотрела вперед, стараясь быть сильной для всех нас. Я попыталась сделать то же самое и почувствовала себя полной самозванкой. Я никогда не буду такой же идеальной, как моя старшая сестра, и от этой мысли у меня перехватило горло. Папа был единственным в нашей семье, кто позволял мне быть собой. Он поощрял мое поведение, обычно награждая меня конфетой, которую приносил с работы. Мама всегда ругала его за это, но папа никогда не останавливался, даже когда я стала подростком. Он все еще всегда приносил мне конфету и подмигивал, давая мне понять, что я не совсем испорченное человеческое существо.

На приеме я взяла сэндвич со стола, когда увидела паука, отдыхающего на льняном полотне. Я так долго на него смотрела, что мои глаза начали слезиться. На похоронах моего отца был незначительный паук, и он даже не знал об этом.

Рука опустилась к пауку, пытаясь убить его. Я подняла глаза и увидела Антонио, его глаза были прикованы к пауку. — Не надо. — Я останавливаю его, схватив за запястье. — Оставь его в покое.

— Ты мне не начальник, Джемма. — Он пытается прихлопнуть паука, но тот юркнул под тарелку. Антонио поднял тарелку и собирался опустить ее на него, когда я снова его остановила.

— Ты ведешь себя незрело, — пробормотала я.

— Я хочу его убить. В чем проблема?

Я схватила тарелку, и мы боролись с ней, пока я не одержал верх и не вырвала ее у него. Я отступила назад и упала на стол позади себя, сбив тарелки с едой, когда я упала на пол. Все в комнате посмотрели на меня. Глаза Антонио расширились, когда он повернулся и поспешил прочь, удаляясь далеко от места преступления.

Мама подошла ко мне, фыркая. — Джемма! Что ты делаешь? Ведешь себя так на похоронах отца. — Она подняла меня. — Тебе должно быть стыдно.

— Антонио пытался убить паука, а я пытался остановить его. Это его вина!

Взгляд, который она бросила на меня, напугал меня, когда она ткнула пальцем прямо мне в лицо. — Твой брат не сделал ничего плохого. Смотри. — Она указала на другой конец комнаты. — Он там. И совсем далеко. Это ты устроила полный беспорядок.

Все, что я могла сделать, это смотреть на нее, а она фыркнула и ушла, возвращаясь к своим другим детям, которых она любила больше.

— Это не моя вина, — прошептала я, глядя на еду на полу. Эмилия направилась ко мне, на ее лице было написано сочувствие, но я не могла этого вынести, поэтому ушла. Я оказалась в ванной, где я ревела во весь голос. Я не останавливалась, пока Эмилия наконец не пришла проверить меня и не сказала, что мы возвращаемся домой.

Теперь мои слезы утихают, когда я лежу рядом с Виктором. — Тебе, наверное, не терпится что-то сказать, — говорю я, пытаясь сделать голос легким.

Виктор молчит мгновение. — Я никогда не видел, чтобы женщина плакала после секса. Либо ты действительно ненавидела это, и мне нужно усилить свою игру, либо я взорвал тебе мозг своими потрясающими навыками в сексе.

Я не уверена, хотел ли Виктор меня рассмешить, но я все равно смеюсь. Он притягивает меня ближе, утешая, знает он об этом или нет.