Чтение онлайн

Я долго стояла в очереди в старом, деревянном здании вокзала. У меня было достаточно времени, чтобы детально рассмотреть всех, кто по воле случая в одно время со мной очутился здесь впереди и даже позади меня. Из тех, кто стоял передо мною, мое внимание привлекли юноша и девушка, совсем молоденькие. Они держались вместе. Она несимпатичная, хмурая, с темными косичками, в очках. 0н черноволосый, с тонкими, как у женщины, чертами лица: нос прямой, ротик маленький, губки пухлые, за очками маленькие глазки. Но когда улыбается, показывает непомерно крупные зубы, что, безусловно, сразу же опровергает впечатление женственности. Ростом в то время он был чуть выше меня. (Мой рост — 1б4 см.) Тоненький, как и я, стройный, безупречного телосложения. Цвет кожи прекрасный, желтовато — матовый, смуглый. Одет просто, явно, что не из богатой семьи. Еще до того, как мы разговорились, я решила, что это парочка влюбленных. Закончили школу, едут в Москву, чтобы поступить в один и тот же вуз. Я умилялась, глядя на них, желала им счастья. Но сама думала пока о своем.

Любовь у меня уже была, а вот о счастье оставалось лишь мечтать. Внешне в молодости была я хоть и не дурнушка, но и не красавица. А влюбиться угораздило в самого привлекательного из всех, кого знала. Видела я потом в Москве статую Аполлона, точь-в-точь мой Женька. Надежды, что он ответит мне взаимностью, не питала никакой. Но он, вопреки моим предчувствиям взял да и обратил на меня внимание. О том, что вышло из этого чуть позже я написала рассказ "Любовь про запас".

Ромашка с клумбы.

Двое идут по тротуару навстречу друг другу: женщина, завернутая в длинный мужской плащ, и мужчина, одетый по-рабочему, в кепке, чуть сдвинутой на затылок. Женщина смотрит вниз, на влажный после дождя асфальт — в нем расплываются огни уличных фонарей; мужчина подался корпусом вперед, пытаясь разглядеть в темноте лицо женщины, приостанавливается.

Женщина медленно подходит к нему. Подняла голову, встрепенулась, начала быстро снимать плащ. Сняла, повесила на руку, осталась в узкой юбке и кофточке с короткими рукавами. Под мышкой книга. У женщины тонкая, изящная фигура. Мужчина сосредоточенно смотрит на нее. Потом они медленно идут параллельно трамвайной линии, мимо одной остановки, мимо другой. Женщина продолжает смотреть вниз на влажный после дождя асфальт. Мужчина — сбоку ей в лицо.

Они останавливаются на площади, возле огромной клумбы цветов, о чем-то горячо говорят, даже как будто спорят.

Но женщина смотрит вниз.

Мужчина берет ее за плечи.

Женщина отпрянула.

Он опустил руки. Женщина отвернулось.

На клумбе, на длинных ножках. покачиваются ромашки. Мужчина наклонился, сорвал цветок, рассматриваем его. Насвистывает что-то грустное.

Мимо проносятся наполненные светом и людьми трамваи.

Мужчина отделил от ромашки нераспустившийся бутон и вдруг порывисто опустил цветок за отставший корешок книги, которую держит женщина.

Чуть уловимым жестом женщина прижимает книгу к груди.

В руке у мужчины остался нераспустившийся бутон.

Шесть лет назад

Первый вечер

Юлька скинула пальто — Женька подхватил его на лету. Мальчишки полезли из-за стола, из-за бутылок и стаканов. Андрея Павловича в комнате не было. Юлькиного "штатного" кавалера в комнате не было!

— Чудесно! — она смахнула шляпку в чьи-то ладони, поправила волосы и брови, повертелось с шарфиком перед темным окном, как перед зеркалом.

Мальчишки суетились: двигали стулья, зазывали к столу.

— Да не вейтесь вокруг меня, ухажеры! Вы же сами загораживаете дорогу к столу!

Парни восторженно завопили и разлетелись в стороны. Для Юльки поставили стакан и начали наливать водку. Льют, а она, улыбаясь, глядит на чистую, искрящуюся струю. Все уставились на Юльку, ожидая, когда она скажет" хватит". Но она молчит. И вот стакан полон. Она поднимает его и выпивает до дна. Спокойно, как воду.

Тишина. Вытаращенные глаза. Ребята не могут взять в толк, что с нею происходит, ведь она, серьезная девчонка, обыгрывающая в шахматы чемпиона их общежития, никогда прежде так легкомысленно не поступала.

А Юля просто — напросто шалила на радостях., что этот самый чемпион, набивающийся ей в женихи и никого другого к ней не подпускающий, запропастился неожиданно где-то и она свободна хоть на один этот вечер!

— Что же вы сидите? Я должна закусить или нет? — в том же духе продолжает она.

В ответ дикие вопли и пять ножей, поддев ломтики сала, взметнулись к ней. Она берет нож из Женькиной руки и хохочет:

— Боже мой! Юрочка твои гости от удивления отрезвели, налей-ка теперь им и себе да покажи, какие мы химические опыты делали на школьных вечерах.

Юрка встает, маленький (только самых коротеньких девчонок он не был ниже ростом, но такие ему не нравились), берет в руки по стакану с водкой (две колбы, комментирует Юлька) и выпивает одни за другим (сливает их содержимое в один сосуд).

— Реакция наступит несколько позже, — обещает Юра.

— Браво! — орут все и опрокидывают свои стаканы. Юлию, понимая, что ли больше нельзя, никто не упрашивает выпить, Вовка Марин хватает баян и играет "Карусель" К Юльке подскакивает Женька, и они крушатся легко-легко. .

— Будто мы с тобой сто лет танцуем вместе, — говорит он.

— Я ты не хотела, чтобы это было так. — отвечает она.

— Почему? — испуганно вопрошает Евгений и чуть приостанавливается.

— Тогда мы были бы уже дряхлыми стариками, а я хочу быть молодой.

— Здорово! — запрокинув голову, Женька хохочет, заливается смехом.

Баянист сменяет быструю мелодию на медленную. Юноша держит девушку на расстоянии от себя бережно. Смотрит поверх ее головы, насвистывает беспечно.

У него мелкие, убористые зубы. А губы. . Как паруса, наполненные ветром. А какие глаза? 0на еще не знает этого. Не решилась взглянуть прямо в них. Почему? Боится: ее глаза проговорятся? Нечего бояться! Она справится с этим. Сердце бьется спокойно. Любую птицу можно запереть в клетку.

— Э-э-э! — сломал вдруг Марин мелодию.

В чем дело? Мальчишки, выстроились по росту, Юрочка впереди и дули водку прямо из бутылок, Женька и Вовка присоединились к ним.

— Парни! Все по местам! — полушутя, полусерьезно скомандовала Юлька. — Сдать бутылки.

Подчинившись, ребята составили бутылки на стол.

— Вот и хорошо. А теперь давайте поговорим о чем-нибудь? — Юлька села.

— Да ну, давайте лучше споем, — сказал Женька.

— Что ж, я не против. А вот мой дед, — Юлька подпрыгнула на стуле, — мои дед на это сказал бы. . Юрочка, что сказал ты сейчас мой дед?

Юрий подсел к столу, вытер воображаемые усы, крякнул точь-в-точь как Юлькин дед. Юра Семечкин был прирожденный лицедей. Лишь стесняясь маленького роста, не пошел он в артисты. Раскаивался теперь в этом, оттого и пил. А товарищи его пили, наверное, лишь от желания повеселиться, как все студенты в мире пьют. .