Чтение онлайн

И я удивляюсь, как некоторые, довольно известные наши писатели, прекрасно устроившиеся в послевоенное время под крылышком у правящей партии, без конца эксплуатируя военную тему, вполне сознательно игнорируя проблемы современности, за исключением одной экологической, теперь, когда прикрывающее их крылышко сломалось, прикидываясь наивными, извиняясь перед читателями за то, что своевременно не били тревогу, бьют себя в грудь и вопят: "Мы так верили! Так верили!". Хочется мне сказать им в ответ:

— Дамы и господа, богатые и процветающие на фоне бедствующего народа! Хватит оправдываться и пудрить нам мозги. Верить простительно было до 56 года. Ведь даже дети, мои ученики из общеобразовательной школы в 19б7 году с одного раза все это поняли. .

События 1959 года были подготовлены 56-ым. Именно в этом году, доведенная де отчаяния нападками со стороны администрации и тем, что вдруг открылось всему миру, я поняла: происходящее со мною — не частный случай, а один из миллионов подобных. Меня как бы осенило, и я за один присест написала два стихотворения политического характера, какие прежде даже в голову мне не приходили. Вот они.

Ложь

Ой. как сердце болит у меня,

Словно грудь придавил мне Памир.

Эта боль от людского лганья-

Слышишь ты, изолгавшийся мир!

Как проворный, непойманный вор,

Ложь свободно шныряет кругом,

У Кремля отломала запор,

В каждый цех пробралась, в каждый дом.

Ложь ограбила правду дотла

И пустила по миру с сумой.

Клеветою ее назвала,

Душит ссылкою и тюрьмой.

И меня, и меня ждет беда.

Это чувствую я всей душой,

так как с юности и навсегда

подружилась я с Правдой большой.

Хрущеву Н.С.

Каждых день газета

Вся в его портретах:

Он прослыть мечтает

новый божеством.

Но народ бывалый

В бога верит мало-

Фокусником окрестил его.

Русские Иваны

Ходят в брюках рваных:

Покупать костюмы

денег, денег нет.

Фокусник вздыхает,

Помощь обещает:

— Я сошью вам брюки из газет.

Рабочему на долю

Только соли вволю.

Только боли вволю-

Целый океан.

Фокусник не больно

Тронут этой болью.

Океан он спрятал в свой карман.

Поздно или рано

Затрещат карманы-

Двинется история вперед.

Из Кремля седого,

Из Кремля святого

Фокусников выгонит народ!

Как раз эти два стихотворения мне потом и вменили в вину. Кроме того, пришла я тогда, себе на беду, к мысли, что настало время ликвидировать КПСС, так как она разложилась сверху донизу, не соответствует больше своему названию, и создать другую партию — союз истинных коммунистов-ленинцев, и попыталась действовать.

Я и две бывшие мои одноклассницы объединились в маленькую ячейку, даже взносы собирали на всякий пожарный случай. Вовсе не думали, что такой случай представится. А он взял, да и представился. .

0б этой нашей партгруппе, слава богу, хватило у меня осторожности ничего не писать в своем дневнике, а то добрались бы и до моих подружек, несмотря на то, что никаких противоправных действии мы не совершали: не знали, с чего начать. .

Подробно в своих записных книжках я рассказывала о том, что делалось, вернее творилось, у нас в литобъединении. В это время руководителя нашего часто вызывали в Москву по издательским делам (начали его наконец печатать не только в областном центре, но и в столице), а мы, литкружковцы, оставаясь бесконтрольными, уж давали себе волю. .

Когда Воронов уезжал, собирались мы уже не во Дворце, а у него дома. Жена Николая Павловича не выносила одиночества и всегда, когда он был в отъезде, зазывала нас к себе и, отрешившись от забот по хозяйству, переключалась на общественно — политические проблемы.

Не скажу, чтобы она уж очень была настроена против властей. Окончила Татьяна Петровна, как и я, пединститут и преподавала в школе английский язык. Одно то, что выбрала она, поступая в вуз этот, далекий от идеологической борьбы в стране, как бы нейтральный предмет, говорит само за себя: не было у нее в юности никакого стремления заниматься политикой. А если и появилось впоследствии, то было лишь наносным; собственно, это был даже не интерес к судьбам человеческим, а лишь озабоченность своей собственной. Очень хотелось Тане быть на уровне запросов своего мужа, незаурядного человека, которого в противном случае можно ведь и потерять. .

Татьяна Петровна была как бы отраженьем Воронова, его эхом. Ей недоставало лишь таланта Николая Павловича, скромности, выдержки и, я бы подчеркнула, такта в обращении с людьми.

Успевать за Колей во всех отношениях было не так уж легко. Но она не из тех, кто отступает перед трудностями и сдается без боя. Как раз в этом, мне кажется, мы и похожи с нею друг на друга. Опасное сходство, не правда ли? В роли хозяйки дома, наверное, она была незаменимой. Хватка у нее, разумеется, тоже была.

Здесь, считаю я, будет уместно рассказать о том, как они поженились с Николаем Павловичем.

Пока Воронов учился в Москве, в Магнитке, куда он регулярно приезжал (к матери) во время каникул, ждала его девушка. Назовем ее Алей. Была она, к несчастью, очень стеснительной. То ли находила себя недостойной одаренного парня, то ли стыдилась отношений, которые связывали их. И вот до чего додумалась однажды. Когда Воронов в очередной раз уезжал из Магнитки, провожать его на вокзал она пришла не одна, а с подругой. Провожающих было много. (Коля всегда был очень общительным). Местные художники, артисты, их жены- стояли кольцом вокруг Воронова. Он разговаривал со всеми, шутил. И ничто не предвещало невесте будущего писателя огорчений. Когда же время истекло и проводник прокричал свои призывы к отъезжающим, Николай Павлович пошел по кругу, пожимая друзьям руку на прощанье. Остановившись на миг возле незнакомки, державшей Алю под руку, неожиданно спросил:

— Красавица, как тебя звать и где ты живешь?

Та ответила.

Через некоторое время приходит к его маме эта тихая девушка Аля и спрашивает, пишет ли Коля письма.

— Пишет, а что? — встревоженно, вопросом на вопрос отвечает Мария Ивановна (так звали мать Николая Павловича). Аля заплакала. Все было без слов ясно той и другой. Не успев окончить институт, Воронов женился на Тане…

Надо сказать, что и у нее эта любовь была не первой. Ради Коли порвала она, по совету отца, с каким-то морячком. Отец раньше дочери понял, что такого парня, как ее новый друг, второй раз в жизни не встретишь, и уж она сумела не упустить этот случай, окончательно покорив Николая оказанным ему доверием.

Надо полагать, Татьяна Петровна сознавала, что владеет сокровищем, и очень гордилась, что выбор Коли пал на нее. Однако, владение сокровищами, как известно, приносит очень много хлопот. И у Тани их было предостаточно. Она ни на час не забывала, как ей самой достался этот увлекающийся человек, способный в одну секунду круто повернуть свою жизнь, боялась, что и с нею кто-нибудь поступит так же, как она сама со своей подругой. (Кстати, у Али, как рассказывала мне Мария Ивановна, выдав секрет сына), родился ребенок, тоже сын, которому Николай Павлович не отказал в материальной помощи, дал образование). Помня все это, приятельниц Таня не заводила, с мужа глаз не спускала, всюду за ним следуя, как тень. Должно быть, этим, ее бдительностью, и объяснялось то, что она частенько появлялась на наших занятиях во Дворце и терпела нас, учеников Воронова, у себя дома: чтобы постоянно он был в поле ее зрения, чтобы знать наверняка, откуда ждать опасности.