Чтение онлайн

Лесли договорилась с Глорией, что та позволит ей взять этот фургон на вечер, объяснив, что сестре предстоит пройти сложную медицинскую процедуру, которая не позволит той самостоятельно передвигаться несколько дней. И вот они уже в пути.

Она смотрела вперед, на прямую дорогу, и сказала с удивлением:

— А вот и то, чего не увидишь каждый день! Лоретта собралась было посмотреть на Лесли и спросить, что она имеет в виду, но вовремя сдержалась и продолжала сидеть безмолвной грудой.

Лесли смотрела, как пожарная машина двигалась на север, очень быстро и заставляя всех съезжать с дороги.

— Это пожарная машина, Лоретта, большая красная пожарная машина, видишь? Интересно, куда она направляется?

Наконец Лоретта действительно сосредоточилась на машине, повернув голову, чтобы посмотреть, как та проезжает мимо. Она даже начала улыбаться, но потом поняла, что Лесли наблюдает за ней, и вместо этого нахмурилась.

— Мне нравятся пожарные машины, — заметила Лесли, не ожидая ответа и так его и не получив.

— Мне нравятся пожарные машины, — сказал Хэл Карсон, пока они мчались на север.

Сидевший рядом с ним Джерри Росс ухмыльнулся: — А что мне нравится, так это пожары!

Семь тридцать.

Миссис Хелена Стокворт Фритц не была частью стада. На самом деле она стояла выше его, это знал весь мир, и именно поэтому она никогда не посещала банк перед балом.

Покойный мистер Фритц (боеприпасы, нефть, грузовые корабли, склады — все перешло по наследству) много лет назад оборудовал хранилище в поместье, еще во времена разгула политических и финансовых похищений, и им же сейчас пользовалась миссис Фритц для хранения самых дорогих ценностей.

Это хранилище представляло собой железобетонный квадрат двенадцати футов в диаметре и восьми футов в высоту. Построенное под зданием в грунтовом горизонте, оно оставалось герметичным и сухим. Даже имелась телефонная линия, отведенная из хранилища в телефонную компанию под землей, по трубе из нержавейки, хотя на самом деле телефоном еще ни разу не воспользовались.

Если бы, предположим, какие-нибудь фанаты Че Гевары вдруг решили бы напасть на Сискейп в те грозные времена, то мистер и миссис Фритц просто заперлись бы в хранилище, в котором также были и водопровод, и запасы еды, и позвонили бы оттуда в полицию Палм-Бич, чтобы те отогнали захватчиков. Хранилище в целом очень походило на убежища гражданской обороны, построенные два десятилетия назад.

К счастью, им ни разу не пришлось воспользоваться, но комната была очень полезной: неприступная, с датчиками температуры; в ней хранились меха, ювелирные украшения и вне сезона — лучшее столовое серебро.

И это означало, что ей не нужно вливаться в поток простолюдинов, толпящихся вокруг серых зеркал в банке. Миссис Фритц сейчас стояла перед зеркалом, изучая впечатление, которое она произведет вот в этом платье, с этим ожерельем, этими браслетами, брошью, кольцами и тиарой, и это зеркало не покрывал серый налет, как то, которое в банке. Она была реалисткой и не пыталась ловить взгляды, которые мужчины бросали на нее (так же, как и не пыталась приобрести тридцатилетнего мужа). Она прожила долгую жизнь, много сделала и сама себе нравилась на этом жизненном пути, и если жизнь оставила следы на ее лице и теле, так что теперь? Это была честная, хорошо прожитая жизнь. Ей нечего было скрывать. Удовлетворенная своим сегодняшним видом, миссис Фритц покинула хранилище, заперла его, поднялась на лифте на первый этаж, где ее уже ждал сопровождающий.

Чарльз Ле Гранд был ее обычным спутником — изысканный гей, скорее всего, даже старше ее, одетый в опрятный блейзер с аскотским галстуком и улыбавшийся сквозь свою маленькую козлиную бородку.

Предложив руку, он сказал:

— Ты выглядишь сегодня очаровательно, Хелена.

— Спасибо, Чарльз.

Они прошли через танцевальный зал к машине.

Миссис Фритц одобрительно оглядела ряды арендованных мягких стульев для участников аукциона, поставленных лицом к распорядителю. Номерки каждого гостя уже лежали на сиденье.

Сцена для музыкантов была на месте, столы накрыты дамасскими скатертями, на них стояли тарелки, бокалы и столовое серебро, переносной бар на колесиках, полностью готовый, ожидал бармена, и все было так, как положено.

А усилителей под белыми скатертями она даже не заметила.

Часы на приборной панели «вояжера» показывали 7,21 вечера, когда Лесли въехала на парковку для посетителей больницы «Элмар Ньюман Мемориал» в Снейк-Ривер. Как раз подходящее время.

Посещая Дэниела, Лесли выяснила все, что ей было нужно, о расписании больницы. Было ли это тем, что преступники обычно называют «прощупыванием почвы»?

Она знала, например, что часы посещений заканчиваются в восемь вечера, чтобы было удобно тем, кто работает днем. Также она узнала, что в палате дальше по коридору от Дэниела лежит пожилая женщина по имени Эмили Стадворт, которая, похоже, постоянно пребывала без сознания, и к ней никто не приходил. Кроме того, Лесли выяснила, что персонал сдает смену в шесть вечера.

Лесли заглушила двигатель машины и посмотрела через зеркало на Лоретту.

— Давай, Лоретта. Мы просто зайдем туда, все сделаем и вернемся.

Лоретта уже сидела сзади в инвалидном кресле, которое Лесли взяла в аренду в Риверс-Бич, в магазине медицинских товаров и комплектующих. Упрямое, надутое выражение лица отлично соответствовало ее роли.

Лесли вышла из машины, отодвинула боковую дверь, вытащила помост, аккуратно развернула коляску и помогла Лоретте съехать вниз.

Потом она закрыла дверь, заперла машину и, толкая коляску по парковке, подошла ко входу для инвалидов возле центральных дверей.

Она впервые приехала в больницу после шести вечера, и вероятность того, что в регистратуре вспомнят, что обычно она навещает пациента Дэниела Пармитта, была очень мала. Поэтому она сказала:

— Эмили Стадворт.

Регистратор кивнула и записала это имя в своем журнале.

— Вы родственники?

— Мы ее внучатые племянницы. Лоретта очень хочет увидеть свою тетушку Эмили хотя бы еще раз.

— У вас не так много времени, — предупредила ее регистратор. — Часы посещения заканчиваются в восемь.

— Это ничего, мы ненадолго.

Лесли повезла Лоретту по вестибюлю к лифтам и поднялась на третий этаж.

Медсестры проводили их короткими незаинтересованными взглядами, когда они вышли из лифта. Лесли улыбнулась им, продолжая везти коляску по коридору к палате Дэниела, погруженной в полумрак — только маленький желтый ночник горел над кроватью. Они вошли, и Лесли плотно закрыла за ними дверь.

Он спал, но, как только она вошла, внезапно проснулся. Его глаза чуть поблескивали при свете ночника. Она подтолкнула коляску прямо к кровати и прошептала: