Чтение онлайн

— Не смейте, — процедил Алессио сквозь стиснутые зубы, едва мы с Маттео шагнули к нему. — Идите. Достаньте. ЛеРу. Я перевяжу Джио.

— Мы не оставим вас, — рявкнул Маттео.

— Нет, оставите, потому что мы не можем бросить Джио. Вы вдвоем более чем способны прикончить французского выродка и без нашей помощи.

— Алессио, — взмолилась я, едва сдерживая рвотный позыв при мысли о том, чтобы бросить братьев.

— Никаких «Алессио», Иден! Вы с Маттео уходите, сейчас же! — взревел он. Не успела я запротестовать, как Маттео схватил меня за руку и решительно потащил в конец коридора.

— Итак, наш план. Выбиваем двери и стреляем. Просто нахрен стреляем. В кого-нибудь да попадем, слышишь меня?

Было непривычно видеть, как Маттео принимал решения в отношении наших семейных «дел», но стоило мне посмотреть на него и увидеть ярость в его глазах, как все встало на свои места. Неважно, одобрял ли он то, что делал папочка в обход закона, поскольку сейчас речь зашла о нашей семье, двое из которой были ранены…

И никто не смел трогать нашу семью.

У дверей кабинета мы решительно переглянулись и, вместе распахнув их ударом ноги, нацелили пистолеты в противоположных направлениях.

Но там никого не было.

Ни Гаспара.

Ни охранников.

Никого.

Окно позади стола было распахнуто настежь, и белые занавески развевались на внезапно налетевшем ветру.

— Какого черта? — закричал Маттео.

Подбежав к окну, я выглянула наружу, но не обнаружила ничего, кроме темного звездного неба и тишины ночи…

Ксандер

Единственным преимуществом отсутствия спроса было то, что утомление и тревога не влияли на мою работу. Из недостатков — кроме очевидного денежного аспекта — у меня появилось слишком много свободного времени на размышления и анализ каждого аспекта своей жизни. Недолгий сон и неприличное количество кофе тоже не пошли на пользу. Мой разум был перегружен. Думать я мог лишь о том, что прошло уже двадцать четыре часа со встречи с Скарзи, но я так ничего и не надумал. Хотел я того или нет, должен был принять решение, и все потому, что искал помощи.

В надежде сменить направление мыслей я открыл спортивную колонку в газете и, поднеся кружку к губам, глотнул очередной чертовой порции черного кофе, только чтобы с отвращением ее выплюнуть. Он остыл. Снова. Конечно, ведь я подогревал эту несчастную кружку в микроволновке раза четыре, что весьма отразилось на вкусе. Поднявшись с табурета, я прошел в заднюю комнату и вылил кофе в раковину, наблюдая, как гуща в водовороте жижи стекала к сливу, словно грязный смертоносный торнадо. Только я собирался заварить новую порцию, как у меня заурчало в животе. Лишь тогда я вспомнил, что после вчерашнего ужина с мамой ничего не ел. Конечно же, в холодильнике было пусто, но я все равно решил взглянуть, не найду ли каким-нибудь чудом перекус, чтобы продержаться до закрытия магазина и возвращения домой.

Сливки для кофе.

Наполовину съеденный сэндвич Зака трехдневной давности.

Три банки «Пепси».

Шарик из фольги.

Две заплесневелые клубники…

Как и я говорил, пусто.

Вдалеке зазвонил мой сотовый, резко поставив точку в поисках способа утолить голод. Со вздохом я выбросил подгнившие ягоды в мусорное ведро, быстро ополоснул кофейник и подошел к телефону, чтобы ответить на звонок. Номер на экране не был мне знаком. Скорее всего, очередной коллектор надеялся заставить меня заплатить часть денег, которые я задолжал многим компаниям.

«Придурки», — подумал я как раз, когда сотовый затих, но в тот же миг затрезвонил рабочий телефон магазина.

— «Авто Ройса», с вами говорит Ксандер. Чем могу помочь? — бодро ответил я.

— Ксандер, милый, это Нэнси.

— Здравствуйте, миссис Хендрикс, — улыбнулся я, опустившись на табурет. — Чем могу вам помочь?

— Не знаю, как сказать тебе, но машина скорой помощи только что увезла твою маму в медицинский центр Линкольна.

— Что? — мои глаза едва не выскочили из орбит, сердце чуть не остановилось. — С ней все в порядке?

— Состояние стабильное, это я точно знаю.

Не совсем то, что я хотел услышать, но уж лучше стабильное состояние, чем его альтернатива.

— Что случилось? — спросил я, сжав переносицу и пытаясь подавить моментально всколыхнувшийся страх.

— Ну, я приехала на обед, как мы с ней договаривались, и поначалу все шло прекрасно. Но через некоторое время я заметила, что твоя мама задышала тяжелее обычного. Я сразу помогла ей прилечь и дала кислородную маску, но лучше не становилось. Я просто не смогла уйти, и что-то показалось мне…неправильным.

— Я очень благодарен вам, миссис Хендрикс, — у меня задрожал голос. — Удивительно, что она вообще позволила вам что-то для нее сделать. Вы же ее знаете.

— О, поверь мне, знаю. Твоя мама отказалась вызвать скорую, но интуиция никогда меня не подводила, поэтому я все равно сделала по-своему. К счастью, я не стала затягивать, потому что когда врачи прибыли замерить ее давление, оно било через край, и если бы мы подождали еще немного, ситуация могла стать фатальной.

Меня чуть не стошнило каждой каплей кофе, выпитой мной с самого пробуждения на рассвете. Все было как в тот раз, когда маму положили в больницу.

— Вы сказали, что ее увезли в госпиталь Линкольна? — прокаркал я, посмотрев на часы в углу монитора.

— Да, милый. Они уже должны вот-вот туда прибыть. Я сейчас поеду к ней. Знаю, ты работаешь, но не беспокойся, я буду держать тебя в курсе. Не сомневаюсь, все будет замечательно.

— Вы не обязаны тоже ехать в больницу, — сказал я, обогнув стойку и направившись к парадной двери. — Я уже выхожу. Спасибо, что побыли с мамой. Знаю, воевать с ней, разозленной и упрямой — не лучший способ провести день.

— Без проблем, милый, — тихо рассмеялась Нэнси. — Ты же знаешь, я нежно люблю твою маму, в каком бы настроении она ни была.

***

— Прошу прощения, — крикнул я через плечо по пути к отделению неотложной помощи, буквально прорвавшись на полной скорости через группу медсестер.

Меня тошнило, я был в холодном поту и морально не готов столкнуться со штормом, разразившимся за последние полчаса. Почему снова? Почему жизнь упорно пыталась отнять у меня все? Что за тридцать лет своей жизни я сделал такого ужасного, чтобы меня снова и снова забивали камнями? Знаю, знаю, вам, скорее всего, хочется накричать на меня и убедить, что мама заболела не по моей вине. Да, понимаю, но я не мог не задаваться вопросами.