Чтение онлайн

Я не находил слов. Да и, черт возьми, что тут скажешь? Иден только что угрожала лишить меня жизни, и я все еще не мог посочувствовать ей. Мамино время быстро утекало, что угнетало меня так, как не пожелаешь и врагу, но я хотя бы знал ее, чувствовал ее любовь и разделил с ней значительную часть моей жизни. Иден же ничего этого не испытала, и я гадал, могло ли отсутствие материнской ласки стать одним из демонов прошлого, сделавшим ее такой.

– Мне жаль, - все, что я мог сказать, однако был искренен, не в силах вообразить свое детство без мамы.

– Не стоит, - покачала головой Иден, встретившись со мной взглядом.
– Я заслужила каждую толику страданий, выпавших на мою долю, и даже больше. Отказ моей матери был кармой, положившей начало тому отчаянию, которое позже в жизни я принесла другим людям.

Я открыл рот, собираясь возразить и сказать, что такого никто не заслуживает, но она прижала палец к моим губам, не дав словам вырваться на свободу.

– Это прошлое, и его не изменишь. Насколько я знаю, родившая меня женщина мертва. Но будущее… - Иден швырнула лезвие на пол, - …я изменить могу. Ты не имеешь права умирать, Ксандер. Ты - хороший человек, а твои намерения еще лучше, и я обещаю тебе, что найду способ разобраться со Скарзи.

От изумления я округлил глаза. И вот я снова видел, как сработал переключатель, что оказалось не менее страшно, чем в первый раз. Страдала ли Иден биполярным расстройством? Шизофренией? Наверняка хоть чем-нибудь…

– Я…я не знаю, что сказать…

– Просто скажи, что однажды, будь то через пять дней или двадцать лет, ты найдешь в себе силы простить меня за то, что я чуть не совершила величайшую ошибку.
– Иден наклонилась вперед, поймав мой взгляд светло-голубыми глазами, полными слез, и нежно расчесала пальцами одной руки мои волосы.
– За то, что чуть не лишила тебя жизни, на которую ты имеешь право, и чуть не отняла у твоей мамы ее самое дорогое сокровище.

Иден

– Ш-ш-ш, - шикнула я на Джио, пока мы спускались по лестнице в подвал.

В доме темно и очень тихо, а это значит, что мы должны действовать бесшумно, иначе нас поймают. А если нас поймают, то у нас будут большие неприятности. Папа никогда не причинит нам вреда, но он будет очень зол, а я не хочу, чтобы он злился. Вот только я любопытная, и Джио тоже, поэтому всякий раз, когда папа спускается сюда с Алессио и Маттео, мы с Джио украдкой прячемся в тени и наблюдаем.

– Как думаешь, чему он их сегодня учит?
– шепчет Джио позади меня.

Я осторожно заглядываю за угол и тяну его за руку, после того, как убеждаюсь, что все чисто.

– Не знаю, но я слышала, как папа сказал Маттео, что Лука, Камилло и Арло тоже будут здесь.

– Думаешь, он заставит их драться друг с другом?

– Возможно, - отвечаю я, но мы оба и так прекрасно знаем ответ.

Они будут драться, а папа и мистер Равенна будут наблюдать. Но не просто наблюдать - они будут учить их драться и как быть быстрее, лучше, сильнее. Иногда мне хочется, чтобы меня научили всему этому, но я знаю, что они никогда этого не сделают… потому что я девочка.

Мы с Джио наконец добираемся до нашего привычного укрытия в затененном углу и спешим усесться на бетонный пол. Неподалеку, на боксерском ринге, находятся папа и Алессио. На папиных руках большие перчатки, и Алессио бьет по ним сначала одной рукой, потом другой. Каждый удар кажется сильнее предыдущего. Маттео и ребята Равенна сидят у стены и молча наблюдают, а мистер Равенна указывает на драку и говорит им что-то, чего я не могу расслышать.

– Интересно, что он им говорит, - произносит Джио то, о чем я размышляю про себя.

Пожимаю плечами и достаю из кармана куртки наполовину съеденный пакетик M&M's.

– Мне тоже. Будешь?
– спрашиваю, насыпая небольшую горку в руку.

Мой брат одобрительно гукает, и я насыпаю немного и в его руку.

Поединок продолжается до тех пор, пока папа не хлопает перчатками друг о друга и гордо улыбается Алессио. Затем Алессио и Маттео меняются местами. Маттео не так уверен в себе, как наш старший брат, но он все же отбивает удар, когда папа выбрасывает руку.

– Через три года там буду и я, Лепесток, - тихо говорит Джио.

В его голосе нет страха, но нет и радости.

Из всех моих братьев Джио самый добрый. У него большое сердце - настолько большое, что он способен вызвать улыбку даже у самого плохого человека.

– Почему ты так в этом уверен?
– спрашиваю я набитым шоколадной вкуснятиной ртом.

– Потому что Алессио и Маттео было тринадцать, когда они начали.

– Ты боишься?

Джио издает недовольный звук.

– Нет… Я просто не хочу. Не хочу никому причинять боль.

– Ты и не должен никому причинять боль, Джи.

Кладу голову ему на плечо.

– Ты просто научишься драться. Лучше тебе знать, как это делается, на случай если какой-нибудь тупоголовый хулиган будет задирать тебя.

– Я знаю, как защитить себя, - бурчит он, положив свою голову на мою.

– Но ты не знаешь всего, и у тебя, так или иначе, есть возможность научиться. Меня вот папа никогда не научит ничему из этого.

– Потому что тебе это и не нужно, Лепесток. Для этого у тебя есть братья.

Я закатываю глаза, хоть он и не видит меня.

– Я знаю, что мне это не нужно, но я хочу. Все это выглядит таким увлекательным.

Я проснулась, открыв глаза в темной, тихой комнате от воспоминаний о нашем с Джио чрезмерном любопытстве. Это любопытство в конечном итоге привело нас туда, где мы сейчас находимся. Меня в большей степени, чем его, разумеется. Затем я поняла, что не одна. Рядом со мной лежало теплое тело, и сильная рука покоилась на моей талии, напоминая мне о том, где я нахожусь, вернее, где все еще нахожусь. Повернув голову, убедилась, что Ксандер крепко спит, а его брови сведены вместе, словно сны у него ничуть не более мирные, чем реальность, которой является его жизнь сейчас. Перевернувшись на бок, я воспользовалась редким моментом тишины, чтобы просто полюбоваться им, запомнить утонченные черты лица и запечатлеть их в памяти…

Потому что воспоминание - это все, чем он может быть.

Воспоминание о том, что он тот, кто сумел спастись.

Протянув руку, я провела пальцем по линии его челюсти, изгибу губ и бровям. Как один человек может быть настолько совершенным? Как он может быть таким бескорыстным и добрым, особенно после всего, что произошло? Я чуть не убила его, а он почти позволил мне сделать это. Он имел полное право дать отпор, сбить меня с ног и позвать на помощь, лишить меня оружия и вонзить его мне же в сердце. Он просто лежал там, будучи частично охваченным ужасом, частично растерянным. А по итогу, позволил мне остаться с ним в одной постели, нашептывая слова прощения, и перебирая пальцами мои волосы.