К чему снится кровь
Шрифт:
Вечером того же дня Влад навестил Ника, вернул ему ключи от квартиры, поговорил о том, о сем, прикидывая, как лучше всего подойти к интересующему его вопросу. Ник немного успокоился. Не хотелось пугать его. В конце концов Влад решился – принес из машины найденную в подвале сумку, поставил ее перед Ником и раскрыл молнию…
Ник опознал все вещи. Они принадлежали Валену.
ГЛАВА 30
Лес становился все гуще и темнее. Сиур шел легким быстрым шагом, он без труда ориентировался в лесной чаще. Под ногами пружинил мох. Где-то стучал по дереву дятел. Синее небо терялось в вышине…
Внезапно лес поредел – солнечные лучи заливали круглую полянку, густо покрытую травой и цветами, посередине которой на пологом холмике, одинокий и торжественный, возвышался большой деревянный крест. На поперечной перекладине креста висел, развеваясь на ветру, вышитый рушник.
Сиур остановился. Жуткое безмолвие воцарилось вокруг. Даже дятла не стало слышно – только шелест травы и рушника. Какая-то неизбывная шальная тоска разливалась в застывшем воздухе, властно охватывая сердце странника… Он никак не мог стряхнуть томительное наваждение. Сам не понимая зачем, Сиур отступил в глубь леса – и сразу же «включились» все привычные и родные звуки: стрекот кузнечиков, жужжание насекомых, трели птиц. Снова застучал дятел и зашумели деревья.
Сиур сел на поваленный ствол и закрыл глаза. В голове шумело. Он ни о чем не думал, и только видение креста, который странно парил над землей, постепенно меркло в его сознании…
Преодолев оцепенение, Сиур резко поднялся, подчиняясь внутреннему порыву вернуться к тому месту, где он увидел крест. Долго блуждал он туда-сюда, то выходя на освещенные солнцем полянки, то углубляясь в сумрачную прохладу леса. Креста не было. Он словно испарился, улетел на своих рушниках-крыльях, вышитых черно-красным орнаментом.
«Что это было? Куда я забрел?» – спрашивал себя Сиур, кружа по лесу в бесплодных поисках. Он видел, что солнце уже клонилось к закату, но никак не мог выйти из навязчивого круга.
Он снова увидел то самое бревно, на котором сидел, остановился и задумался. Очевидно, он вернулся туда, откуда шел. В лесу так бывает. В его сознании всплыло лицо Тины с ее темными, полными ожидания глазами… Она смотрела строго и требовательно, не сочувствуя, но принуждая его к чему-то, что было неимоверно тяжело. Ему хотелось спать – лечь и уснуть среди душистых трав… Она же не давала ему забыться.
Совершая неимоверное усилие над собой, Сиур пошел прочь от бревна, не выбирая направления, а целиком положившись на свою интуицию. Идти становилось все легче и легче. Ноги, словно налитые свинцом, приобрели былую упругость и силу, дыхание очистилось от паров травяного дурмана, назойливый шум в голове постепенно стих, и Сиур почувствовал себя свежим и бодрым.
Скоро он вышел на широкую поляну. Посередине поляны стоял резной деревянный домик. Сиур услышал внутри домика журчание воды. Лечебный источник! Так вот он какой! Из-под земли бил холодный ключ, который превращался в широкий полноводный ручей. Внутри домика висели на стенах несколько ковшей и множество эмалированных и жестяных кружек.
Сиур снял деревянный ковш, наполнил его водой из источника и выпил. Вода играла на бревенчатых стенах светом и тенью, ее тихое, нежно-монотонное бормотание убаюкивало…
– Человеки облечены плотью, которая подвержена необходимым законам природы, и не могут иметь ангельского бесстрастия!
Сиур вздрогнул и обернулся. На пороге домика стоял длинный, костлявый высохший старик, весь в черном. Он кивал непокрытой головой с белоснежными прядями волос, покрывающих сутулые плечи. Лицо его было все в глубоких морщинах, а глаза ясные и голубые, как небо.
– Видишь ли бездну милосердия Божьего? – вопрошал старик, уставившись на Сиура немигающим взглядом.
– Вижу…
Сиур, в свою очередь, с интересом рассматривал неожиданного гостя. Хотя, скорее, он сам был гостем и в этом лесу, и у этого источника.
– Кто ты?
– Сын человеческий, подобный тебе, – ответил старик с достоинством.
– Ты живешь здесь?
– Господь милосердный снисходил к немощи природы человеков, так и я готов снизойти до тебя, неведомый странник. Но прежде я хочу знать, грешен ли ты?
Он поправил на своей тощей груди потемневшее от времени деревянное распятие и приготовился слушать.
«Исповеди он моей ждет, что ли? – подумал Сиур с легким недоумением. – Это будет весьма долгая история!»
Он усмехнулся и ответил, глядя прямо в ясные глаза старика.
– Грешен! Скрывать не буду. Да ведь ты, небось, насквозь видишь? Чего ж спрашиваешь?
– А строго ли себя судишь в бесчисленных грехах своих?
Сиур вздохнул, секунду подумал и ответил честно.
– Нет.
Старик улыбнулся, множество морщинок собрались у глаз и придали его лицу радостное и беззаботное выражение.
– Господь человеколюбив, и Он мог бы и без твоего дела простить тебе все грехи. Но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем предоставляет тебе случаи и побуждения к истине и самостоятельности суждения… Он говорит: возлюби себя! Ибо если не можешь этого, как возлюбишь ближнего своего?
– Я и сам всегда так думал, только не мог так складно выразить, как ты! – Сиур почувствовал симпатию к старику. – А как тебя зовут?
– Феофан.
Старик вовсю улыбался щербатым ртом. Впервые за долгие годы встретился ему «сын человеческий», который думал так же, как он. Обычно люди начинают бить себя в грудь и поносить последними словами, – они ненавидят себя, и эта ненависть, как червь, грызет не только их плоть, но и душу. В их глазах нет света, а в сердце – надежды. Они льют на себя воду священного источника, ожидая, что таким образом смоют свою злобу, несчастья и болезни. Тогда как вода омывает только их тела, а души остаются черными и маленькими, как остывший уголек некогда великого костра…
– Что ж, Феофан, теперь ты будешь со мной разговаривать?
– А разве мы уже не разговариваем? – старик повеселел и был готов болтать на любую тему. – Ты приехал попить воды из источника? Вижу, что ты не здешний. Наших-то я всех знаю. Наперечет. Я давно в лес ушел, от суеты мирской укрылся. Мне уж, почитай, за сто лет будет. Все видел – и не устал жить. Веришь? Любопытный я. Это меня и держит. Смерть любопытных-то дюже не любит, она от них бежит, аки черт от ладана. А вдруг они и ее разгадают? Тогда вся ее сила испарится! Вот я как меркую себе. Что скажешь?