Чтение онлайн

Крашенинников не знал, кто над кем смеялся больше: академики над парнем или он над ними, не давая заснуть всю ночь.

Но была и серьезная сторона в этом происшествии: видя, как .Миллер и Гмелин записывают рассказы о леших, Крашенинников впервые узнал, что верования, на которые он раньше не обращал внимания, могут быть предметом изучения.

В середине сентября доплыли до Твери. Капитан-командор Беринг, отплывая с командой в начале лета вниз по Волге из этого города, оставил здесь для академиков речное судно со штурманом и боцманом. Академики велели сделать каюты с камином, кухню с двумя очагами и другие приспособления для удобного плавания.

Через десять дней все приготовления были закончены. Судно отчалило от пристани. Приходилось торопиться, потому что стоял уже конец сентября, а надо было доплыть до Казани, прежде чем начнется осенний ледоход. Все же решили изредка останавливаться на короткое время в местах, почему-либо особенно интересных.

Проплывая мимо древнего города Углича, где погиб царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, сделали остановку. Там сохранился старинный кремль, обнесенный деревянной крепостной стеной с башнями по углам. Миллер осмотрел эти укрепления и велел их зарисовать.

Не надолго остановились в Ярославле, чтобы осмотреть этот

1CS

Нижпий-Новгород.

С голландской гравюры начала XVIII века.

старинный и красивый город. Здесь услыхали, что в местном монастыре есть часовня, в которой хранятся кости великана.

Гмелин е несколькими спутниками пошел туда, чтобы осмотреть эту диковинку. Им рассказали, что кости найдены много-лет назад, когда рыли могилу, чтобы похоронить ярославского-епископа Трифона. Монахи говорили, будто это кости разбойника, который когда-то здесь жил.

Гмелтшу показали две большие кости.

— Одна — бедро слона, а другая, повидимому, какая-то из. его головных костей, вероятно скула, — сказал Гмелин.

Очевидно, эти кости были частью скелета мамонта.

Крашенинников, обучаясь в Спасскпх школах, никогда не слыхал о мамонтах и других ископаемых животных. Легенды, которые рассказывали монахи, принималась там на веру. Слова Гмелина должны былн не только удивить Крашенинникова, но и вызвать мысли, раньше не приходившие ему на ум.

С каждым днем все больше чувствовалось, что наступила осень и надо ускорить плавание. В Нижнем-Новгороде не стали задерживаться, хотя штурман и боцман очень хотели провести некоторое время в этом большом торговом городе, чтобы сделать разные покупки.

Однако, плывя мимо чувашских и черемисских деревень, встречавшихся за Нижним-Новгородом, несколько раз останавливались, хотя и не надолго.

Взяв с собой кого-нибудь из студентов, Миллер сходил на берег. В деревне он медленно шел по улице, внимательно присматриваясь ко всему, что видел.

Миллер вглядывался в лица, стараясь запомнить характерные черты, отмечал особенности одежды, построек, орудий, которые употребляли в работе. Он входил в избы и пытался заводить разговор. Студент старался помочь в беседе, когда Миллер затруднялся найти нужное русское слово. Часто, впрочем, сами хозяева — чуваши или черемисы — совеем не говорили по-русски.

Они встречали неожиданных гостей с недоумением и некоторым страхом. Никак не могли понять, что нужно неизвестному барину. Боялись, что он пришел неспроста и не к добру.

Миллер не смущался их тревогой. Для него эти люди стояли как будто на совсем иной ступени бытия, чем он сам. Миллер рассматривал обстановку их жилищ с той спокойной уверенностью, с которой натуралист изучает устройство муравейника, совсем не заботясь о том, тревожатся ли муравьи.

У видев одежду с такой вышивкой, какой еще не приходилось встречать, Миллер говорил, что хочет ее купить. И хотя хозяевам избы непонятно было, для чего понадобилась ему эта одежда, они чувствовали некоторое облегчение: становилось, по крайней мере, ясно, зачем пришел странный гость.

Купленная .одежда относилась на судно и присоединялась к коллекциям, которые собирались для кунсткамеры Академии наук. Крашенинников рассматривал -покупку. Часто ото была простая рубашка из грубого домотканного холста, но ее ворот и рукава были своеобразно вышиты красной, черной или синей шерстью. На кичках, которые носили женщины, украшения были сложнее: старинные серебряные монеты и разноцветный бисер придавали им особую нарядность.

Крашенинников начинал понимать, что даже в самой неказистой избушке, где хозяева зимой живут вместе С телятами И Черемиска,

ягнятами, ЛЮДИ умеют ра- С гравюры ХГ111 века.

доваться узорам и нередко придумывают их с большим вкусом. Когда Миллеру удавалось приобрести для кунсткамеры какой-нибудь яркий старинный наряд, Крашенинников радовался удаче. Он вспоминал, что не раз встречал в торговых рядах между Ильинкой и Никольской улицей людей, приезжавших в Москву в своей национальной одежде, но почти не обращал на нее внимания. А теперь поле его зрения как будто расширилось: он стал видеть то, чего не замечал раньше.

Чем дальше плыли вниз по Волге, тем шире она становилась, и все больше поражало изобилие рыбы. Когда судно приближалось к какому-нибудь поселку, где жили рыбаки, от берега часто отчаливали лодки, нагруженные осетрами, белугой, стерлядью и другой рыбой. Рыбаки рассказывали, что им случалось ловить белуг, весивших больше сорока пудов, и осетров в двадцать пудов весом. Вкусная, нежная, жирная стерлядь была так дешева, что ее могли есть сколько угодно далее студенты, у которых денег было немного: две стерляди стоили копейку.

Крашенинников и его товарищи, которые еще год назад, учась в Москве, питались обычно хлебом с квасом и луком да пустыми щами на обед, теперь постоянно готовили себе стерляжью уху. Но Гмелпн и Миллер находили, что чуваши. эта рыба, хотя и очень

С гравюры XVIII века. ВКУСНЯ, СЛИШКОМ ЖЩШ И

скоро приедается.

Каждый раз, когда начинал дуть хотя бы небольшой попутный ветерок, поднимали парус, чтобы ускорить плавание. Миллер и Гмелпн настаивали, чтобы гребцы не надеялись на парус и налегали на весла, хотя течение реки и само несет судно.