К истокам Тихого Дона
Шрифт:
Атаман — у казаков в царской России так назывался выборный начальник всех степеней. Во главе Донского войска стоял войсковой атаман, во главе станиц — станичные атаманы, при выступлении казацкого отряда в поход выбирался особый походный атаман. В широком смысле это слово значило — старшина.
С окончательной утратой самостоятельности донского казачества звание атамана всех казачьих войск было присвоено наследнику престола: фактически казачьими войсками управляли наказные (т.е. назначенные) атаманы.
Сказанное выше касается и справки относительно иерархии казачьего самоуправления, должностных лиц. Давая подробный комментарий термину «атаман», его автор отрывается от непосредственного контекста романа, где, кстати, неоднократно выборные атаманы Донского войска периода 1917 — 1920 гг. ошибочно называются наказными атаманами, несмотря на то, что в комментарии выборные и наказные атаманы прямо противопоставлены друг другу.
Истоком такой несообразности послужила, по-видимому, книга Антонова-Овсеенко, один из источников заимствований, где Каледин неоднократно называется наказным атаманом. Наказные атаманы, т.е. назначенные правительством, существовали на Дону со времен Петра I до июня 1917-го года. Каледин после долгого перерыва стал первым выборным атаманом. Он, а позже генералы Назаров, Краснов и Богаевский были избраны Войсковым кругом. Было бы логичнее в контексте описываемых событий назвать в сноске первых четырех выборных атаманов и подробнее объяснить исторический смысл и сущность функционирования восстановленных выборных структур, а не переписывать общеизвестные сведения из энциклопедии.
Несмотря на разъяснение значения терминов «выборный» и «наказной» в соответствующем примечании, все четверо генералов в тексте называются Шолоховым либо как «выборный наказной атаман», либо просто как «наказной атаман». Употребляя неправильный термин по отношению ко всем четырем выборным атаманам, Шолохов показывает плохое знание событий недавней донской истории, а заодно игнорирует слова собственного же примечания!
И, наконец, что сразу бросается в глаза и чем отличается текст комментария от аналогичного в БСЭ, так это политическая тенденциозность и оторванность от внутреннего пафоса и психологии романа. Ставшее «ходовым» для комментатора выражение — «в царской России» — вызывает у заинтересованного читателя, вовлеченного в мир героев романа, сильное недоумение и недоверие. А сам способ заимствования комментариев из энциклопедии и последующего их дополнения или поощрение такого подхода вполне укладывается в схему работы Шолохова с источниками.
«Записки врача»
Похожую ситуацию мы встречаем в эпизоде, где описывается беседа Евгения Листницкого по дороге на фронт с попутчиком-врачом:
«Ведь вы подумайте, сотник: протряслись двести верст в скотских вагонах для того, чтобы слоняться тут без дела, в то время как на том участке, откуда мой лазарет перебросили, два дня шли кровопролитнейшие бои...
— Чем объяснить эту несуразицу?..
— Безалаберщиной, бестолковщиной, глупостью начальствующего состава, вот чем!.. Помните Вересаева «Записки врача»? Вот-с! Повторяем в квадрате-с... Проиграем войну... Японцам проиграли и не поумнели».
Смысл слов собеседника Листницкого хорошо понятен и однозначен — он сравнивает складывающееся положение в тылу с тем, что наблюдал на русско-японской войне В.В.Вересаев:
в тылу царят такие же беспорядок и неразбериха, что и в 1904-05гг.
Вересаев описал свои наблюдения в книге, точное название которой:
«На японской войне (Записки)»
Книга эта получила в свое время широкую известность и упоминание ее в романе вполне естественно. Причем название книги сокращено («Записки врача» — В.В.Вересаев ведь был врачом) и приближено к разговорной речи.
Обратимся теперь к примечанию, которое дано в романе:
«Вересаев — псевдоним известного современного писателя Викентия Викентьевича Смидовича (род. в 1867). В нашумевших в свое время «Записках врача» Вересаев с величайшей искренностью вскрывал нравственные мучения молодого врача и показывал его сомнения, затруднения и беспомощность в работе».
Не понимая контекста, в котором упомянута книга Вересаева, не зная ее содержания, Шолохов дает или допускает чисто формальный — грубо ошибочный — текст примечания, взятый, почти дословно, из
где фигурирует известная книга Вересаева
не имевшая никакого отношения ни к фронтовой медицине, ни к содержанию разговора Листницкого с врачом.
«Клиндухи — линейцы»
Еще один не менее характерный случай непонимания смысла художественного текста встречается во фронтовом эпизоде 1916г., когда казак Лиховидов поет старинную казачью песню «Скажи, моя совушка, скажи Куприяновна»:
«Слухай! Я зараз песню заиграю. Прилетела господня пташка к сове, гутарит:
«...Вот орел — государь,Вот и коршун — майор,Вот и лунь — есаул,И витютени — уральцы,А голуби — атаманцы,Клиндухи [45] — линейцы...»Примечание поясняет, что
«линейцы — линейные войска, предназначенные для действия в строю».
45
У Даля: «Клинтух м. сиб. дикий голубь»
Текст сноски, со всей очевидностью, взят из толкового словаря. Но при этом он относится не к тому значению слова, в котором оно употреблено в романе!
Один из лучших знатоков и собирателей казачьих старинных песен А.М.Листопадов в отчете о песенной экспедиции на Дону писал, что чуть ли не половина казачьих песен посвящена
«Линии, Линеюшке, проклятой сторонушке»
— кавказской пограничной линии по Кубани и Лабе, куда с конца XVIII-гo века были переселены некоторые донские станицы для несения сторожевой службы. По окончании наполеоновских войн для Войска Донского мирная жизнь не наступила: еще полвека длилась кровавая война с горцами. В предгорьях и ущельях Кавказа полегло столько казаков, что само слово «линия» у старых воинов вызывало содрогание. Собиратель донских песен А.М.Савельев писал:
«Урядники на линию»! гремит команда; а простодушные станишники боязливо вздрагивают, они не знают никакой другой линии, кроме «Линии, Линеюшки, проклятой сторонушки»!» [46]
Человеку, хоть немного знакомому с историей казачества, знатоку старинных казачьих песен (а в «Тихом Доне» многочисленные казачьи песни органично входят в ткань романа) невозможно спутать линейные войска и линейцев. Но Шолохов — все-таки спутал!
46
А.М.Савельев. Сборник донских народных песен, СПб, 1866, с.35.
Однако эпизод с «линейцами» свидетельствует не только об исторической безграмотности Шолохова. Важнее и многозначительней другой аспект. Старинные казачьи песни несут важную образную и смысловую нагрузку в изображении жизни казаков, раскрытии их души. В своих заметках, интервью, разговорах с исследователями своего творчества Шолохов неоднократно говорил, что создавая «Тихий Дон» использовал сборники Савельева, Пивоварова и Листопадова как источники казачьих песен. Но в этих сборниках «линия» и «линейцы» встречаются многократно: Савельев подробно говорит о тяжелом чувстве, возникавшем у казаков при воспоминание о «линии», Листопадов — что в каждой второй казачьей песне говорится о «линии, линеюшке».