Чтение онлайн

Последний раз в своей жизни его сын Д.Г. Гинцбург выступил на собрании прихожан ПХС 17 мая 1910 г., когда сообщил о результатах Особого съезда представителей еврейских общин. Здоровье его все более ухудшалось. И 7 октября он направил в правление ПХС письмо, в котором просил по этой причине отставить его от должности председателя. А 10 декабря 1910 г., т.е. менее, чем через два года после смерти своего отца, он скончался.73 Для организации его похорон образовали комитет, в который вошли: М.Г. Айзенштадт, Г.А. Бернштейн, М.А. Варшавский (пред.), М.А. Гинсбург, М.С. Гуревич, А.Н. Драбкин, Б.А. Каменка, Д.Г. Каценеленбоген, И.Ю. Маркон, Г.Б. Слиозберг, М.И. Шефтель, Д.Ф. Фейнберг и др. Согласно выраженной им воле, его тело было решено не вносить в ПХС, венков на гроб не возлагать. Был открыт подписной лист для желающих, взамен их приобретения, сделать пожертвования на благотворительные цели: на содержание Курсов востоковедения, на еврейские бесплатные столовые и др. Заупокойное богослужение состоялось на квартире усопшего, где М.Г. Айзенштадт «произнес прочувственную речь». Он опубликовал в газете свое обращение к евреям, в котором писал, что вопрос об обряде захоронения он обсуждал с Д.Г. Гинцбургом незадолго до его смерти. Тот высказался за предельную скромность совершения всего того, что может быть связано с этим, подавая, как считал раввин, пример для подражания. В этом он хотел следовать тому древнему историческому событию, происшедшему в эпоху царствования Траяна, когда покойников хоронили весьма пышно, что беднякам было не по карману. Тогда патриарх Гамлиэль перед смертью приказал хоронить его скромно, в простом полотняном саване, что с тех пор, как сказано в Талмуде, стало общепринятым. Погребение Д.Г. Гинцбурга состоялось на ЕПК 13 декабря. Оно производилось не по 1-му разряду, как обычно осуществлялось в отношении такого рода лиц, а с возможно большей простотой, на новом кладбищенском участке, правда не столь далеко от Дома омовения и отпевания. Надгробное слово произнесли М.И. Шефтель и Г.Б. Слиозберг. Последний подчеркнул, что покойный захотел и после смерти остаться с евреями России, завещал не отправлять его тело во Францию, где захоронены предки. Правление ПХС приняло его похороны на свой счет. Оно вместе с его родными поставило в дальнейшем на его могиле массивный гранитный саргофаг без надписи, окруженный чугунной оградой, как и завещал покойный.

30 ноября 1911 г. в годовщину кончины Д.Г. Гинцбурга состоялось собрание прихожан ПХС, посвященное его памяти, где выступили М.Г. Айзенштадт, А.Н. Драбкин, А.Я. Гаркави, М.И. Кулишер, Г.Б. Слиозберг, слушатели Курсов востоковедения З.Л. Рубашев и М.Л. Крепс. Правление ПХС постановило выпустить сборник, посвященный памяти Д.Г. Гинцбурга, с произнесенными по этому поводу речами, статьями о его деятельности. Составителями и редакторами были намечены М.Г. Айзенштадт, А.Я. Гаркави и Г.Б. Слиозберг. Большая статья о нем была напечатанав журнале «Рассвет».74

На собрании прихожан ПХС 10 июня 1902 г. было сообщено о смерти активного члена общины, щедрого жертвователя на строительство ПХС и на другие общинные нужды Л.Ф. Леона. Он был известным торговцем и промышленником, купцом 1-ой гильдии, имел звание потомственного почетного гражданина, много лет руководил Кладбищенским управлением ПХС. На панихиде А.Н. Драбкин сказал: «Чествовать память достойных мужей – это самый священный долг, заветная потребность, заветный запрос человеческой души. Доброе имя, как говорит царственный мудрец, лучше благовонного елея, а день смерти имеет преимущество перед днем рождения. И ореол доброго имени не испаряется так быстро, как плоть». Тогда же умер Я.М. Серебряный, присяжный поверенный, много лет помогавший ПЕО в разработке документов, в сношениях с властями. В 1904 г. умер Ш.Э. Буссель, типограф, издатель «Еврейской семейной библиотеки», участник создания ряда еврейских учреждений: приюта для мальчиков-сирот (основы для возникновения Сиротского дома), Талмуд-Торы при Обуховской молельне. В 1908 г. умер уже упоминавшийся предприниматель и еврейский деятель Ю.Б. Бак, что было отмечено на Еврейском съезде в Вильно. Большой утратой для ПХС была смерть в 1909 г. И.А. Коробкова, одного из старейших ее членов, организатора многих благотворительных акций, в последние годы в основном занимавшегося делами Кладбищенского управления. Тогда же скончалась А.В. Таненбаум, участница ряда еврейских обществ, о которой писали, как об «одной из лучших работниц на ниве еврейской благотворительности». В здании Еврейских училищ ОПЕ по этому поводу состоялась панихида. В 1910 г. умер известный коммерсант и еврейский деятель М.В. Зив. На прощании с ним А.Н. Драбкин говорил о нем как об активном члене правления ПХС, который в «критические моменты поддерживал строительство синагоги, был щедрым жертвователем на еврейскую благотворительность».75 Отмечалась смерть Г.М. Каабака – многолетнего председателя попечительства над Еврейскими училищами Л.Я. Бермана. В ПХС состоялось заупокойное богослужение, при захоронении усопшего на ЕПК выступили М.Г. Айзенштадт, А.И. Драбкин, М.И. Шефтель, Д.Ф. Фейнберг. 15 мая 1911 г. прихожане ПХС почтили память скончавшегося еврейского деятеля, «великодушного жертвователя» Г.В. Воллернера, который оставил духовное завещание в ее пользу. Однако только после длительных юридических процедур правление ПХС в конце 1911 г. получило завещанные ей 100 тыс. руб., предусмотренные им к использованию «на еврейские нужды». Умерший в это время С.М. Гурвич завещал евреям Петербурга общий доход с его имения под Ригой и саму землю.76

9 июля 1911 г. скончался Б.И. Гиршович, длительное время бывший архитектором ПЕО, который еще как помощник архитектора участвовал в строительстве ПХС, проектировал и строил здание Еврейских училищ ОПЕ (ул. Декабристов, 42), Дом с микве (наб. канала Грибоедова, 140), дома еврейских деятелей: С.А. Трайнина (Рижский пр., 48), М.В. Зива (там же, 29), О.Л. Клейнаделя (Коломенская ул., 14), Ю.Б. Бака (ул. Салтыкова-Щедрина, 24).77 В 1911 г. умерла на 67 году жизни А.А. Левинсон, одна из виднейших еврейских деятельниц Петербурга. Она в течение 40 лет была членом, а потом и председателем Дамского комитета ЕСД. Как отмечалось, «благодаря ее неутомимым трудам он достиг цветущего состояния и теперь занимает четырехэтажный дом, вмещающий 100 питомцев, которые получают полное содержание и первоначальное образование, как еврейское, так и общее». На похоронах М.Г. Айзенштадт и Г.Б. Слиозберг охарактеризовали деятельность покойной и указали на большую потерю для общины, вызванную ее смертью. В октябре 1912 г. в ЕСД состоялось торжественное открытие ее бюста, созданного по заказу правления ПХС И.Я. Гинцбургом. К весьма заметным утратам, понесенным евреями столицы в 1912 г., следует отнести смерть художника, старшего модельера Императорского монетного двора А.А. Грилихеса, активного деятеля еврейской благотворительности. 14 марта 1913 г. скончался один из старейших членов ПЕО Э.Б. Левин. Учитывая его заслуги перед еврейством, правление ПХС на 13-й день после его кончины устроило торжественное богослужение с поминовением души усопшего.78

14 апреля 1913 г. в Обществе пособия бедным евреям состоялось собрание по поводу смерти С.И. Копельмана, «крупного еврейского общественного деятеля, идеального работника, безукоризненного и благороднейшего человека». Он был активным членом этого общества, жертвовал на него и на другие еврейские организации. Как писали, «он живо интересовался возрождением Палестины, которую посетил незадолго до смерти, содействовал материальному обеспечению Яффской гимназии, был одним из учредителей Палестинской землеустроительной компании». На его могиле говорили М.Г. Айзенштадт и А.М. Лесман. Сионисты решили увековечить его память постройкой одного иеменитского домика его имени в Палестине. Он завещал деньги еврейским организациям, Яффской гимназии и обществу «Бецалель». На собрании в ПХС 15 мая 1913 г. почтили память усопших членов ПЕО С.Г. Вульфсона, Л.С. Дуговского, И.Ю. Лейбовича, С.И. Соловейчика, И.М. Шустера, а также И.А. Фейнберга – известного деятеля из Ковно, тесно связанного с евреями столицы.79

Первой существенной утратой, понесенной ПЕО в 1914 г., надо считать смерть в Берлине И.И. Марголина, который являлся одним из основателей ОЛДЯ. Владея в совершенстве ивритом, он состоял сотрудником в газете «Гамелиц», в журнале «Газман», в которых поместил ряд статей научного характера по антропологии и медицине древних евреев.80 На собрании прихожан ПХС 24 апреля 1914 г. было сообщено о кончине Я.М. Гальперна во Франции, где он находился на лечении. Он был похоронен в Ницце 28 февраля 1914 г., и раввин местной общины произнес надгробное слово. 6 марта 1914 г. в ПХС по этому поводу состоялось заупокойное богослужение. Состоялось оно и 24 февраля 1915 г., когда отмечалась годовщина его кончины. Говорилось о том, что он, единственный из некрещеных евреев, достиг столь высокого служебного поста – вице– директора департамента в Минюсте, что он был одним из учредителей ОРТ, Курсов востоковедения, был зам. председателя комитета ОПЕ, много лет членом правления ПХС. Тогда после богослужения М.Г. Айзенштадт сказал: «Не стало Я.М. Гальперна. Покойный переступил уже указанный псалмопевцем обычный предел человеческой жизни – ему было уже за 70. Тем не менее его кончина поразила неутешной скорбью не только нашу общину, имевшую радость видеть его в своих рядах, но и все русское еврейство. Слишком незаурядной величиной, слишком ценной личностью был усопший, чтобы его уход в лучший мир не отозвался болью в наших сердцах. Воспитанный, как выражались в старину, на коленях Торы, он осуществил в своей жизни три основных начала человеческой деятельности, указанных нашими мудрецами, которые говорили, что “на трех основах зиждется мир: на учении, на труде и на взаимопомощи”. Вся кипучая деятельность покойного представляет собою гармоничное сочетание именно этих начал. Он стоял вне партии: его энергию будила всякая нужда еврейской массы, всякий призыв о помощи. Это был стойкий, сильный еврей и по своим убеждениям, и по настроению, и по делам. Земные блага его не привлекали. Никакие заманчивые “чечевичные похлебки” не заставляли его продавать свое “старшинство”. Евреем он поступал на государственную службу, евреем достиг высокого поста и евреем же оттуда ушел. Кто знает, какие почести и блага ожидали его, если бы он, подобно многим другим, немощным духом, отступился от знамени родного народа? Он служил живым укором тем из наших соплеменников, у которых, по выражению поэта, “плечи слишком слабы для тяжелого наследия четырех тысячелетий”. Его безукоризненная, белоснежно-чистая жизнь станет глубоко поучительным сказанием и для подрастающего поколения. Только в этом смысле и следует понимать афоризм древних: “Праведники, умирая, остаются в живых”».81 Была отмечена в печати и ранняя смерть еврейского ученого А.Л. Зарзовского. В 1906 г. он преподавал ассириологию Д.Г. Гинцбургу, вместе с ним и И.Ю. Марконом был в числе первых преподавателей Курсов востоковедения. Приглашен И.Ю. Марконом в качестве соредактора, основанного им журнала «Хакедем» («Восток»), поместил ряд статей, вызвавших полемику с иностранными еврейскими учеными.82

Как отмечено во введении, в основном еврейская благотворительность осуществлялась на общинном уровне, через еврейские общественные организации. Ее целью было поддержание и дальнейшее развитие религиозной жизни евреев, помощь нуждающимся в питании и в сохранении здоровья, в улучшении жилищных условий, получении образования, защите прав. Она преимущественно была безвозмездной. Только в отдельных случаях ставился вопрос о необходимости возмещения полученной помощи. Так, Г.О. Гинцбург говорил, что евреи, ставшие юристами и врачами, имеющие значительные доходы, должны вернуть общине средства, затраченные в виде помощи им для обучения. Но данных о таком возврате не имеется. Заметим, что некоторые еврейские деятели, особенно Л.М. Брамсон, выступали против преобладания такого рода помощи еврейским ремесленникам, получавшим ее через ОРТ. Он считал ее мало эффективной в сравнении с возвратной, которая предоставлялась бы, скажем, в виде кредитов. Впрочем, не все его поддерживали в этом.

В начале XX в. наиболее значительную роль в еврейской благотворительности играло правление ПХС. Оно совместно с примыкавшими организациями аккумулировало подавляющую часть поступавших средств, стремилось осуществить их наиболее целесообразное использование. Эти средства прежде всего направлялись на религиозные цели, на создание условий для полноценной религиозной жизни широких слоев еврейского населения, хотя, конечно, в этом участвовали и правления постоянных молелен. За счет этих средств содержалась ПХС, канцелярия Раввината, микве, Вечерние курсы еврейского языка и истории, преподаватели Моисеева Закона евреям – ученикам гимназий, библиотека ОПЕ, хедер и др. За счет их в значительной степени финансировались Еврейские училища ОПЕ и ЕСД. При правлении существовали попечительства, предоставлявшие ему свою отчетность, в числе которых были «Цдоко Гдейло» для помощи бедным евреям и «Бикур-Хойлем» для помощи больным. Ежегодно избиралась специальная комиссия – «Моэс-хитим» – по оказанию помощи евреям в праздновании Песаха. Правлению ПХС была подведомственна и Дешевая столовая для бедных всех вероисповеданий. Оно 14 июня 1903 г. уведомило градоначальника, что это благотворительное учреждение переводится в Дом с микве, на что указано выше.83

В начале 1904 г. правление ПХС получило от градоначальника разрешение открыть подписку на помощь вдовам и раненым солдатам русско-японской войны. В 1909 г. Военное министерство предложило ему увековечить память евреев, павших в этой войне, «выставив их имена в синагоге и установив по ним ежегодное поминовение. Поставить памятник в их память». Однако, видимо, это реализовано не было. Правление ПХС в феврале 1909 г. рекомендовало открыть общественную лавку для продажи мяса по сниженным ценам для бедных евреев. Заботясь о благотворительных учреждениях, оно не раз устраивало вечера, доходы от проведения которых использовались для их поддержания. Так, 4 февраля 1910 г. состоялся концерт «в пользу Еврейских училищ ОПЕ и ЕСД». Существенную поддержку служащим ПХС оказывал Фонд им. А.Я. Гаркави, достигший к этому времени 41,5 тыс. руб. Он находился в банке, и получаемый доход служил основой для выплаты бывшим служащим пенсий, единовременных пособий. 12 октября 1912 г. из ДД МВД написали в Главное управление по делам местного хозяйства МВД, что «к утверждению проекта устава Вспомогательно-сберегательной кассы служащих ПХС возражений не встречается». В 1914 г. А.Я. Гаркави внес ценные бумаги на сумму 500 руб., с тем чтобы банковские проценты с них зачислялись на счет ПХС в качестве его членского взноса, а после его смерти были причислены к фонду его имени. В 1912 г. Возникла необходимость в таком направлении еврейской благотворительности, как религиозная и материальная поддержка раненых солдат-евреев, находившихся на излечении в Петербурге – жертв захватнической войны, которую Россия вела в Средней Азии. Свидетельством этого является письмо из Николаевского госпиталя М.Г. Айзенштадту с благодарностью «за существенную помощь».84

Большое внимание правление ПХС уделяло работе финансовой комиссии, занимавшейся в основном сбором пожертвований, привлечением новых действительных членов общины, получением кредитов, покупкой ценных бумаг и операциями с ними. На содержание ПХС поступили средства от наследников Г.В. Воллернера, которые поддерживали также ряд других еврейских учреждений, в частности предоставили 5 тыс. руб. Курсам востоковедения. Получила ПХС в виде дара 500 молитвенников от И.О. Шатиля, ценный свиток Торы от наследников Г.В. Воллернера, три свитка Торы от Э.Б. Левина. Еще в 1880 г. С.С. Поляков пожертвовал правлению ПХС 30 тыс. руб., доход с которых в виде процентов на капитал предусматривался для поддержки преподавателей Моисеева Закона. Однако правление, вероятно вследствие противодействия наследников, длительное время эти средства не могло получить. И только в 1913 г. этот вопрос разрешился благоприятным образом. В начале 1914 г. были внесены 6 тыс. руб. от семьи Каплунов в память умерших близких. Был проведен сбор средств для оказания помощи погорельцам ряда еврейских местечек. В марте 1914 г. опубликовали обращение к евреям от правления ПХС с просьбой участвовать в пасхальной помощи нуждающимся.85

Целью ОПБЕ (наб. канала Грибоедова, 140) было «доставление средств к улучшению материального и нравственного состояния евреев в столице». Необходимость его создания была вызвана «отсутствием единства и планомерности в работе» названных благотворительных организаций «при их несомненной теснейшей связи». ОПБЕ должно было ликвидировать эти недостатки. Для этого оно по возможности объединяло их усилия, расширяло их деятельность. В начале 1907 г. создали комитет для выработки устава общества с председателем Г.О. Гинцбургом (потом председателями были его сыновья Давид и Александр). 8 апреля 1907 г. состоялось учредительное собрание, избравшее правление. Создали комиссию по разбору прошений евреев о помощи и для выявления особо нуждающихся. При этом основная работа выполнялась районными отделениями общества. За 1907 г. было рассмотрено 1337 прошений, из которых удовлетворено 1133. Что касается Дешевой столовой, то она перешла в ведение ОПБЕ «прекрасно организованной, с попечительницами из Дамского комитета». Было разослано воззвание к евреям, в котором конкретизировались задачи ОПБЕ по оказанию всесторонней поддержки бедняков. Просили их отвыкать от хождения по квартирам с просьбами о помощи. В конце 1907 г. в обществе было 800 членов, были выданы пособия 400 лицам, содержалось 216 пенсионеров, в день выдавалось 60 бесплатных и 150 дешевых обедов (от 6 до 23 коп.). Бесплатно кормили солдат-евреев в субботние и праздничные дни. Больным отпускалась на дом улучшенная пища, бесплатно выдавались лекарства, несколько врачей бесплатно лечили, оказывалась помощь арестантам-евреям. Доставлялась маца и другие пасхальные принадлежности малоимущим, производилась бесплатная раздача платья и обуви, удешевленная продажа продуктов. Помогали и евреям, которые не имели средств для возвращения в места постоянного проживания. Создали еще одну Дешевую столовую (Лиговский пр., 61), в 1913 г. образовали третью (Рыбацкая ул., 4).86